Остальные двое разведчиков, младлей Коршунков и лейтенант Перцев, живописно расположились неподалеку, сами того не осознавая, почти точно копируя известную картину «Охотники на привале». Собственно, так оно и было: и привал имел место, и охотники. На крупную дичь, очень такую крупную… Так и не успевший совершить в земной реальности свой желанный подвиг, младший лейтенант сосредоточенно изучал карту местности, развернутую над поверхностью комма, видимо, прикидывая наиболее подходящее для будущего героизма место. Перцев, с усмешкой поглядывая на младшего товарища, уминал пищевой рацион, пользуясь для этого не стандартной одноразовой ложечкой, а трофейной немецкой ложковилкой, с которой не расставался с сорок второго и которую ему вернули после санобработки в числе прочих личных вещей.
Выбросив изжеванную травинку, капитан автоматически сорвал новую и отправил в рот, продолжая размышлять. Итак, Приречье, изначально и бывшее их целью, после разговора с обнаруженными в лесу беглецами отпало само собой. А до ближайшего крупного города – две сотни километров. Это по прямой. А если по огибающей горные отроги и лесные массивы дороге или достаточно редким в этих местах тропам, так и вовсе почти три. Смешное, конечно, расстояние при наличии любого более-менее скоростного транспорта… но у них на данный момент никакого транспорта нет. Как и уверенности, что и этот город не постигла печальная участь Приречья.
Вот и решал капитан, что делать, уже целых три травинки решал…
Шарить по округе, не слишком удаляясь от района эвакуации и надеясь на случайную удачу? Глупо, ведь у них вполне конкретное задание: любой ценой выяснить, чем занимается противник на оккупированных территориях, и постараться захватить хотя бы одного ящера. Последнее, несмотря на солидные размеры «крокодилов», было вполне выполнимым: перед выбросом их снабдили парализующими препаратами и переносным антигравитатором грузоподъемностью до тонны. Строго-настрого наказав не расходовать батарею антиграва ни для чего, кроме как для транспортировки усыпленного ящера к месту посадки челнока. Но вот где его теперь найти, этого самого ящера? Все-таки идти к разрушенному Приречью? Сомнительно, что ящерицам есть, чем заниматься на радиоактивной пустоши, раскинувшейся на месте города. Тогда что? Добираться до Горного, как назывался ближайший населенный пункт, рискуя при этом сломать все графики движения? Связи-то у них нет, отложить посадку модуля нельзя, да и никакого антиграва не хватит на такую дорогу…
Ильченко мысленно прокрутил в голове карту – в отличие от «молодого» Коршункова комм ему для этого нужен не был. Что ж, есть и еще один вариант – небольшой городок в полусотне километров отсюда. Эдакий среднестатистический райцентр с названием Высел и населением в пару тысяч душ, если мыслить привычными земными категориями. Правда, идти туда придется через два довольно сложных перевала, зато есть шанс хотя бы выяснить, интересуют ли врага небольшие населенные пункты, а при совсем уж большой удаче и языка на обратной дороге с собой прихватить. Ладно, на том и порешим…
– Подъем, бойцы, – скомандовал капитан, первым пружинисто поднимаясь на ноги. – Перец, дожрал, наконец? И как в тебя столько влезает…
– Сам удивляюсь, – сыто хихикнул лейтенант, активируя ликвидатор использованного пайка. Зеленый пластиковый контейнер потемнел, съежился и рассыпался невесомой пылью. Между прочим, пылью, напрочь отбивающей нюх у самой лучшей ищейки – тоже военная разработка, кажется, из XXII века.
– Коршунков, тебе что, особое приглашение нужно? Гаси свой комм и собирайся. Выходим через три минуты, – Ильченко принципиально называл его или по званию, или по фамилии, считая, что боевую кличку еще нужно заслужить. Ну, какой из него пока что Коршун? Никакой. Не Вороной же звать? Младлея в отличие от Перцева и Броско он раньше не знал, ни в штрафбате, ни до того. А с теми, с кем ни разу не ходил за линию фронта, привык держаться с осторожностью. По крайней мере, до первого боя или первого рейда в тыл врага… – Готовы? – капитан придирчиво оглядел бойцов, затем место привала. – Активируйте камуфляж, боевой режим «три». Погнали…
Глава 12
Мелисса, система Вот,
туманность NGC 23037, 2297 год
Пробираться на территорию космодрома решили со стороны разрушенных при посадке транспорта строений – и риск меньше, и спрятаться есть где. Стремительно упавшие летние сумерки лишь упрощали задачу, с одной стороны, повышая эффективность камуфляжа, с другой – не препятствуя работе встроенных в шлем систем ночного видения. Шли двумя группами, пофлангово. С правого – Заяц, Чердыклиев и Инвадзе, с левого – Махнов с Угловым. Первая тройка должна была взять ящера, вторая – одного из людей. Или двух, как недавно предлагал капитан.
Куда именно идти, потратившие несколько часов на наблюдение разведчики знали: с наступлением сумерек работающие на разгрузке транспорта рабочие, и ящеры, и люди, разошлись по своим помещениям. Люди, выставив вокруг корабля охрану, прямо скажем, весьма символическую, большей частью отправились в двухэтажное здание на противоположном конце поля, некогда занимаемое какой-то из служб космопорта. В основном это были те самые одетые в одинаковую униформу охранники. Остальные же погрузились в припаркованные неподалеку гравилеты и отбыли в сторону города, заставив Зайца разочарованно выматериться. Охранники тоже были неплохой добычей, но захватить кого-то из руководства было бы куда желанней. С другой стороны, пропажа одного-двух охранников наверняка не вызовет такого резонанса, как нападение на их начальство, какого бы ранга оно ни было.
Ящерицы же, завершив работу, плотной толпой двинулись к приземистому зданию у самой границы космодрома, более всего напоминавшему привычный земной склад или ангар, чем, скорее всего, и являлось. Никакой охраны у входа ни они, ни люди не выставляли, видимо, за ненадобностью. Вот только интересно, за какой именно ненадобностью?..
Невидимые в наступающей темноте разведчики без помех преодолели несколько сот метров открытого пространства и разделились, выдвигаясь к намеченным целям. Заяц со своей группой выждал оговоренное время, предоставляя Махнову возможность преодолеть половину расстояния до здания, и двинулся к «крокодиловому бараку», как успел обозвать строение Чердыклиев. Вблизи ангар оказался даже больше, нежели представлялось, – одни только раздвижные двери были метров семи в высоту; сам же он тянулся метров на сто, не меньше. Двери заперты не были – как и небольшая калитка в человеческий рост в правой створке. Оставив Инвадзе снаружи, Заяц с Чердыклиевым, страхуя друг друга, вошли внутрь. Вошли – и замерли, пораженные неожиданной картиной, бесстрастно отображаемой системой ночного видения на забралах шлемов. Это был не ангар, это был… хлев. Ящеры, те самые, которыми их пугали с экранов голопроекторов и которые, согласно бытующему мнению, закономерно и бесстрастно истребляли саму человеческую расу, вповалку спали прямо на полу, между какими-то застывшими механизмами, погрузчиками, штабелями контейнеров. А уж вонь, чудовищные миазмы которой витали под сводами бывшего ангара, описать и вовсе было невозможно… Вот оттого и возникло подобное сравнение: хлев. В самом плохом смысле этого слова. Если они и были космическими захватчиками, то какими-то очень странными захватчиками.
– Чердак, – едва слышно произнес лейтенант, прекрасно зная, что встроенная в шлем аудиосистема донесет до подчиненного даже самый тихий шепот. – Что делаем? Берем?
– Угу, – согласился тот. – Только тихо-тихо. Парализатор у тебя? Давай вон того, крайнего…
– А если? – Заяц не закончил фразы, понимая, что товарищ поймет его и так.
– Тогда гранатами – и отходим, – Чердыклиев легонько хлопнул себя по разгрузке, имея в виду выданные им перед выбросом штурмовые объемно-детонирующие гранаты. – Если даже всего по парочке зафигачим, тут камня на камне не останется. Правда, уходить придется в темпе вальса. Годится?
– Давай, – не слишком уверенно согласился командир группы. – Готовь антиграв, сейчас я ему укольчик на сон грядущий сделаю. Если все срастется, вытаскиваем тихонько, и…
– Так, командир, двери сначала нужно открыть, – резонно возразил младлей. – Нам такую тушку через калитку не протащить.
– Вот, блин, точно! – раздраженно буркнул Заяц. – Ладно, иди, открывай, только тихо, а я пока нашего крокодила упокою, – старлей вытащил из кармашка тактического жилета трубочку парализатора и, как учили, сдвинул пластинку предохранителя, активируя систему принудительного впрыска сильнейшего анестетика. Если земные медики и ученые-биологи не ошиблись, пяти кубиков этого препарата было достаточно для полного «отрубона» любого живого существа весом до пятисот килограммов на срок до пяти суток.
