— Так расскажи мне предысторию.
— Милый, это не просто предыстория. Это огромная предыстория. У нас нет времени углубляться в нее. В последнем письме Ванесса написала: «Будь на связи». Нам пора посмотреть, может, пока мы гуляли, она прислала что-то еще.
Когда они вернулись в квартиру, их уже ждало электронное письмо от Ванессы.
Глава 38
Берега и дно многих рек Южной Калифорнии забраны в бетон. Не потому, что местные жители находят, что бетон выглядит более эстетично, чем сорняки и ил. Делается это для того, чтобы река время от времени не меняла русло. Кроме того, сотни миллионов галлонов драгоценной воды, которые могли стечь в море, собираются и закачиваются под землю, чтобы стабилизировать уровень грунтовых вод в засушливые годы.
Сезон дождей в этих местах обычно не начинается раньше декабря. Так что в сентябре дно всегда сухое.
Под луной русло вроде бы и не освещалось сверху. Создавалось впечатление, будто бетон радиоактивен и чуть светится изнутри.
В «Лендровере», который недавно принадлежал Бобби Онионсу, Билли Пилгрим ехал с потушенными огнями по центру широкой, в шестьдесят футов, пересохшей реки.
В двадцати футах над ним проволочные заграждения препятствовали свободному доступу к реке, зa ограждениями, на обоих берегах, невидимые со дна, находились торговые центры, промышленные зоны и жилые кварталы, где жили тысячи людей, американская мечта которых сильно отличалась от мечты, за которой гнался Билли.
За свою достаточно долгую жизнь Билли пришлось заниматься незаконной торговлей наркотиками, незаконной торговлей оружием, незаконной торговлей человеческими органами и продажей обуви.
После средней школы он продавал обувь шесть месяцев, представляя себе, как живет в романтической бедности на чердаке и пишет великие романы. Но достаточно скоро выяснилось, что многочасовое лицезрение чужих ног не вдохновляет на создание незабываемой прозы, вот он и начал приторговывать марихуаной, потом «экстази» и, наконец, кокаином.
С самого начала он дал себе слово лично держаться подальше от наркотиков. Ему нравился тот мозг, которым одарила его природа, и он не хотел ничего в нем менять. А кроме того, ему могла потребоваться каждая клеточка серого вещества, если бы он все-таки взялся за роман.
Торговля наркотиками естественным образом привела к торговле оружием, точно так же, как продажа обуви приводит к переходу в магазин мужской одежды. И если на прием наркотиков он установил абсолютный запрет, то с оружием все вышло наоборот: он не продавал то, что ему не нравилось.
Пока Билли еще не воспользовался ни одним человеческим органом из тех, что продавал, но, если бы ему потребовалась почка, печень или сердце, он знал, где их раздобыть.
Так или иначе, ему уже стукнуло пятьдесят. Он и не заметил, как это случилось. Говорят, время летит, если живешь весело, а Билли именно этого и хотелось больше всего. Жить весело.
Его любовью к разудалой жизни и объяснялся отказ от попыток написать великий роман. В писательстве никакого веселья нет. Тяжелая работа.
А вот читать — занятие веселое. Билли читал постоянно и много, как минимум три романа в неделю, иногда и шесть.
Он терпеть не мог те книги, авторы которых пытались показать, что в жизни есть место и надежде, и порядку. Ему нравились книги, сочащиеся злой иронией. Он обожал сухой юмор романов о человеческой глупости и бессмысленности существования. К счастью, издательства выбрасывали их на рынок тысячами. Он не жаловал писателей, исповедовавших раздумчивый нигилизм, отдавал предпочтение тем, кто разбавлял нигилизм шутками, и радовался, если бы пришлось торговать сосисками в аду.
Книги приносили огромную пользу. Благодаря им в свои пятьдесят он радовался жизни, пребывал в превосходном настроении, добился больших успехов в своем бизнесе, чувствовал уверенность в себе, был всем доволен.
Шестью годами раньше он начал работать на человека, который использовал семейное состояние, накопленное в легальном бизнесе, для создания криминальной империи, хотя обычно все делалось с точностью до наоборот. Последнее задание Билли выполнял не для империи босса, а для босса лично.
Как и договаривались, Джорджи Джоббс ждал Билли под мостом с шестью полосами движения, гак что его ширины вполне хватало для того, чтобы их никто не увидел.
Джорджи стоял в темноте, рядом со своим «Субербаном» и, как только Билли остановил «Лендровер», включил фонарь, подставил под подбородок и осветил лицо, снизу вверх. При таком освещении его черты, конечно же, перекосились, превратив Джорджи в жуткого урода. Он знал, что Билли любит повеселиться, вот и решил его позабавить.
Иногда люди спрашивали Джорджи, не родственник ли он Стива Джобса, мультимиллиардера, знаменитого программиста, среди прочего выведшего на рынок «ай-поды»[22]. Джорджи это раздражало, потому что он не хотел, чтобы кто-либо ассоциировал его с такими людьми. Но, вместо того чтобы просто отрицать родство, он обычно говорил: «Слушай, у меня в фамилии два «б», — а такое объяснение запутывало собеседника еще больше.
Джоджи корчил рожи в свете фонаря, потому что Билли Пилгрим ему нравился. Билли умел нравиться людям и умение это считал главным своим достоинством.
Людям он нравился отчасти из-за своей внешности. Полноватый, с ямочками на полных щечках, со светлыми вьющимися волосами, которые уже стали такими же редкими, как бывает у младенца. Его так и подмывало обнять.
А еще Билли нравился людям, потому что он искренне любил их. Он не смотрел на людей сверху вниз из-за их невежества или глупости, из-за идиотской гордости или напыщенности. Он любил людей за то, кем они для него были: персонажами в самом ироничном, до краев заполненном черным юмором романе, имя которого — жизнь.
Билли вышел из «Лендровера» со словами:
— Посмотри на себя, ты — Ганнибал Лектер.
Джорджи ответил фразой из фильма, насчет того, что человеческая печень с конскими бобами хорошо идет под «кьянти».
— Перестань, перестань, — замахал руками Билли. — Я обмочу штаны.
Он обнял Джорджи Джоббса, спросил, как поживает его брат, Стив. Джорджи сказал: «Чокнутый ты сукин сын», — и они обменялись парой шутливых ударов.
Лучшие частные детективы знали, что такое угрызения совести, чтили уголовное законодательство. Такие люди, как Верн Лесли и Бобби Онионс, стояли на пару ступенек ниже.
А Джорджи Джоббса отделял от Лесли и Онионса целый лестничный пролет. Он давно хотел стать частным детективом, но ему не хватало терпения выполнить необходимые требования и сдать соответствующий экзамен. Не нравилась ему и необходимость носить при себе только зарегистрированное оружие и давать кому-либо повод называть его сыщиком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
