От автора
«Светит месяц, ночь ясна,Чарка выпита до дна…»Теркин, Теркин, в самом деле,Час настал, войне отбой.И как будто устарелиТотчас оба мы с тобой.И как будто оглушенныйВ наступившей тишине,Смолкнул я, певец смущенный,Петь привыкший на войне.В том беды особой нету:Песня, стало быть, допета.Песня новая нужна,Дайте срок, придет она.Я сказать хотел иное,Мой читатель, друг и брат,Как всегда, перед тобоюЯ, должно быть, виноват.Больше б мог, да было к спеху,Тем, однако, дорожи,Что, случалось, врал для смеху,Никогда не лгал для лжи.И, по совести, пороюСам вздохнул не раз, не два,Повторив слова героя,То есть Теркина слова!«Я не то еще сказал бы, —Про себя поберегу.Я не так еще сыграл бы, —Жаль, что лучше не могу».И хотя иные вещиВ годы мира у певцаВыйдут, может быть, похлещеЭтой книги про бойца, —Мне она всех прочих болеДорога, родна до слез,Как тот сын, что рос не в холе,А в годину бед и гроз…С первых дней годины горькой,В тяжкий час земли родной,Не шутя, Василий Теркин,Подружились мы с тобой.Я забыть того не вправе,Чем твоей обязан славе,Чем и где помог ты мне,Повстречавшись на войне.От Москвы, от СталинградаНеизменно ты со мной —Боль моя, моя отрада,Отдых мой и подвиг мой!Эти строки и страницы —Дней и верст особый счет,Как от западной границыДо своей родной столицы,И от той родной столицыВспять до западной границы,А от западной границыВплоть до вражеской столицыМы свой делали поход.Смыли весны горький пепелОчагов, что грели нас.С кем я не был, с кем я не пилВ первый раз, в последний раз…С кем я только не был друженС первой встречи близ огня.Скольким душам был я нужен,Без которых нет меня.Скольких их на свете нету,Что прочли тебя, поэт,Словно бедной книге этойМного, много, много лет.И сказать, помыслив здраво:Что ей будущая слава!Что ей критик, умник тот,Что читает без улыбки,Ищет, нет ли где ошибки, —Горе, если не найдет.Не о том с надеждой сладкойЯ мечтал, когда украдкойНа войне, под кровлей шаткой,По дорогам, где пришлось,Без отлучки от колес,В дождь, укрывшись плащ-палаткой,Иль зубами сняв перчаткуНа ветру, в лютой мороз,Заносил в свою тетрадкуСтроки, жившие вразброс.Я мечтал о сущем чуде:Чтоб от выдумки моейНа войне живущим людямБыло, может быть, теплей,Чтобы радостью нежданнойУ бойца согрелась грудь,Как от той гармошки драной,Что случится где-нибудь.Толку нет, что, может статься,У гармошки за душойВесь запас, что на два танца, —Разворот зато большой.И теперь, как смолкли пушки,Предположим наугад,Пусть нас где-нибудь в пивнушкеВспомнит после третьей кружкиС рукавом пустым солдат;Пусть в какой-нибудь каптеркеУ кухонного крыльцаСкажут в шутку: «Эй ты, Теркин!»Про какого-то бойца;Пусть о Теркине почтенныйСкажет важно генерал, —Он-то скажет непременно, —Что медаль ему вручал;Пусть читатель вероятныйСкажет с книжкою в руке:– Вот стихи, а все понятно,Все на русском языке…Я доволен был бы, право,И – не гордый человек —Ни на чью иную славуНе сменю того вовек.Повесть памятной годины,Эту книгу про бойца,Я и начал с серединыИ закончил без концаС мыслью, может, дерзновеннойПосвятить любимый трудПавшим памяти священной,Всем друзьям поры военной,Всем сердцам, чей дорог суд.
1941–1945
Дом у дороги Лирическая хроника
Глава 1
Я начал песню в трудный год,Когда зимой студенойВойна стояла у воротСтолицы осажденной.Но я с тобою был, солдат,С тобою неизменно —До той и с той зимы подрядВ одной страде военной.Твоей судьбой я только жилИ пел ее доныне,А эту песню отложил,Прервав на половине.И как вернуться ты не могС войны к жене-солдатке,Так я не могВесь этот срокВернуться к той тетрадке.Но как ты помнил на войнеО том, что сердцу мило,Так песня, начавшись во мне,Жила, кипела, ныла.А я ее в себе берег,Про будущее прочил,И боль и радость этих строкМеж строк скрывая прочих.Я нес ее и вез с собойОт стен родной столицы —Вслед за тобой,Вслед за тобой —До самой заграницы.От рубежа до рубежа —На каждом новом местеЖдала с надеждою душаКакой-то встречи, вести…И где бы ни переступалКаких домов пороги,Я никогда не забывалО доме у дороги,О доме горестном, тобойПокинутом когда-то.И вот в пути, в стране чужойЯ встретил дом солдата.Тот дом без крыши, без угла,Согретый по-жилому,Твоя хозяйка береглаЗа тыщи верст от дому.Она тянула кое-какВдоль колеи шоссейной —С меньшим, уснувшим на руках,И всей гурьбой семейной.Кипели реки подо льдом,Ручьи взбивали пену,Была весна, и шел твой домНа родину из плена.Он шел в Смоленщину назад,Что так была далече…И каждый наш солдатский взглядТеплел при этой встрече.И как там было не махнутьРукой: «Бывайте живы!»,Не обернуться, не вздохнутьО многом, друг служивый.О том хотя бы, что не всеИз тех, что дом теряли,На фронтовом своем шоссеЕго и повстречали.Ты сам, шагая в той странеС надеждой и тревогой,Его не встретил на войне, —Другою шел дорогой.Но дом твой в сборе, налицо.К нему воздвигнуть стены,Приставить сени и крыльцо —И будет дом отменный.С охотой руки приложить —И сад, как прежде, домуЗаглянет в окна.Жить да жить,Ах, жить да жить живому!А мне бы петь о жизни той,О том, как пахнет сноваНа стройке стружкой золотой,Живой смолой сосновой.Как, огласив войне конецИ долголетье миру,Явился беженец-скворецНа новую квартиру.Как жадно в рост идет траваГустая на могилах.Трава – права,И жизнь жива,Но я про то хочу сперва,Про что забыть не в силах.Так память горя велика,Глухая память боли.Она не стишится, покаНе выскажется вволю.И в самый полдень торжества,На праздник возрожденьяОна приходит, как вдоваБойца, что пал в сраженье.Как мать, что сына день за днемЖдала с войны напрасно,И позабыть еще о нем,И не скорбеть всечасноНе властна. Пусть меня простят,Что снова я до срокаВернусь, товарищи, назад,К той памяти жестокой.И все, что выразится здесь,Да вникнет в душу снова,Как плач о родине, как песньЕе судьбы суровой.
Глава 2
В тот самый час воскресным днем,По праздничному делу,В саду косил ты под окномТраву с росою белой.Трава была травы добрей —Горошек, клевер дикий,Густой метелкою пырейИ листья земляники.И ты косил ее, сопя,Кряхтя, вздыхая сладко.И сам подслушивал себя,Когда звенел лопаткой:Коси, коса,Пока роса,Роса долой —И мы домой.Таков завет и звук таков,И по косе вдоль жала,Смывая мелочь лепестков,Роса ручьем бежала.Покос высокий, как постель,Ложился, взбитый пышно,И непросохший сонный шмельВ покосе пел чуть слышно.И с мягким махом тяжелоКосье в руках скрипело.И солнце жгло,И дело шло,И все, казалось, пело:Коси, коса,Пока роса,Роса долой —И мы домой.И палисадник под окном,И сад, и лук на грядах —Все это вместе было дом,Жилье, уют, порядок.Не тот порядок и уют,Что, никому не веря,Воды напиться подают,Держась за клямку двери.А тот порядок и уют,Что всякому с любовьюКак будто чарку подаютНа доброе здоровье.Помытый пол блестит в домуОпрятностью такою,Что просто радость по немуСтупить босой ногою.И хорошо за стол свой сестьВ кругу родном и тесном,И, отдыхая, хлеб свой есть,И день хвалить чудесный.Тот вправду день из лучших дней,Когда нам вдруг с чего-то —Еда вкусней,Жена милейИ веселей работа.Коси, коса,Пока роса,Роса долой —И мы домой.Домой ждала тебя жена,Когда с нещадной силойСтаринным голосом войнаПо всей стране завыла.И, опершися на косье,Босой, простоволосый,Ты постоял – и понял все,И не дошел прокоса.Не докосил хозяин луг,В поход запоясался,А в том саду все тот же звукКак будто раздавался:Коси, коса,Пока роса,Роса долой —И мы домой.И был ты, может быть, ужеЗабыт самой войною,И на безвестном рубежеЗарыт иной землею.Не умолкая, тот же звук,Щемящий звон лопатки,В труде, во сне тревожил слухТвоей жене-солдатке.Он сердце ей насквозь изжегТоскою неизбытой,Когда косила тот лужокСама косой небитой.Слепили слезы ей глаза,Палила душу жалость.Не та коса,Не та роса,Не та трава, казалось…Пусть горе женское пройдет,Жена тебя забудетИ замуж, может быть, зайдетИ будет жить, как люди.Но о тебе и о себе,О давнем дне разлукиОна в любой своей судьбеВздохнет при этом звуке:Коси, коса,Пока роса,Роса долой —И мы домой.
Глава 3
