Если благородный феникс ассоциировался с поклонением солнцу, подобно ему умирая и возрождаясь внове из пламени, то стрикс с его темными заостренными глазами, длинными крючковатыми когтями и мощными крыльями считался довольно-таки зловещим существом.
Зачем только выбрали такой агрессивный символ для одного из двух великих городов!
— Всё верно, ваша светлость, — кивнул Черный жрец. — Вы сами утверждали этот герб и, наверное, помните, что стрикс — птица-оборотень. Крупный хищник днем и вампир ночью, в темное время она может обращаться в любое существо, видеть вещие сны и общаться с мертвыми. Неудивительно, что и город Бенну обратился к своей теневой ипостаси, едва затмилось солнце Ром-Белиата.
Совершенный задумчиво молчал, обдумывая услышанное. Феникс — символ бессмертия, стрикс — символ единства жизни и смерти. Два центра мира, два великих города Оси противостояли друг другу, пока не пришел Красный Волк и одним движением не смел их, как детские игрушки с письменного стола. Тогда вечность феникса оказалась закончена, а стрикс воплотился только в одной из непримиримых противоположностей.
— Двум солнцам не место на небосклоне, — устремив взгляд на полную народа площадь пред храмом, сказал ему новый бог нового мира.— Красное Солнце зашло. Но поднялось новое солнце. От изрезанных берегов бухты Красного трепанга до гордых склонов Облачного плато — с тех самых пор всё в мире принадлежит мне, и все жертвы на алтарях возносятся во славу Черного Солнца.
Как бы ни был надменен Первородный, а он вынужден был признать, что никогда не сосредотачивал в своих руках столь огромную власть. Совершенный покривил бы душой, сказав, что остался равнодушен к столь откровенной демонстрации силы, но ему удалось удержать на лице именно такое, ледяное и безразличное выражение, сдобрив его презрительной усмешкой. Почему-то казалось, что Элиар сумеет различить его реакцию, несмотря на маску.
Лишившись покровительства Надмирья, ныне канувшие в небытие чародеи Черного Лианора черпали силу не из благословения, а из проклятия небожителей. Точно так же поступает сейчас и обратившийся ко тьме Элиар. Таким образом то, что питает его ученика, будет убивать его самого.
Золотое солнце ярче вспыхнуло в глазах кочевника, и мессир Элирий Лестер Лар неожиданно для себя окунулся в ласковое тепло этого солнечного взгляда. Золотые глаза заняли полнеба. Статная фигура ученика встала между ним и порченым солнцем: был виден лишь чёрный абрис, залитый сиянием.
Тёмную силу и красоту Черного жреца только усиливала яркая голубизна полуденного небосклона. Но, заставив себя высокомерно отвернуться, Красный Феникс перестал смотреть на ученика.
Глава 18
Без благословения Учителя
Глава 18. Без благословения Учителя
Эпоха Черного солнца. Год 359. Сезон пробуждения насекомых
Просыпаются первые насекомые. День семнадцатый от пробуждения
Бенну. Цитадель Волчье Логово
*киноварью*
Коротко поприветствовав истово восхваляющий его народ Бенну, Великий Иерофант направился к пришвартованному у пирса цитадели воздушному судну. Кидая по сторонам напряженные взгляды, Элирий молча последовал за ним.
Флагманский корабль под черными крыльями парусов ждал только их, чтобы взмыть ввысь. В прозрачном небе над городом уже зависли, готовые к отправлению, несколько десятков быстроходных боевых кораблей каких-то новых, усовершенствованных конструкций. Кажется, под яростным ликом черного солнца Второй ученик и вправду готов был повести на север целый флот.
Это впечатляло.
Современные трехмачтовые фрегаты Бенну были не слишком-то похожи на милые сердцу старинные галеоны Лианора — единственные корабли того времени, которые могли пересекать океан. С раннего детства Элирий любил море и большие, похожие на птиц парусники. Он помнил берег, белоснежный от ракушек. Перламутровые раковинки сияли на дне, хорошо различимые в прозрачной воде. Скопления ярко-зелёных водорослей и морской травы яркими пятнами колыхались в этой прозрачности. Покорившие воду и ветер, изящные птицы из дерева и парусины разворачивали широкие крылья и стремительно летели над волной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Пока Первородный был мал, он ещё не знал куда. Он ещё не знал, что красивые крылатые корабли летят на войну. Обрушившись на Материк, они сотрясли сушу, как неистовый морской шторм.
Совсем ребёнком Элирию нравились пасмурные дни и тяжёлые облака цвета пепла. Танцующий с ветром дождь со всех сторон бросал холодные круглые капли: от воды почти невозможно было защититься зонтом из плотной промасленной бумаги. Дождь приносил с собой крохотные кусочки неба и моря. Капли текли по щекам, по шее, солоноватые от заветной близости океана, а сердце захлестывало дождём и головокружительным вкусом свободы на языке… горьким и терпким, как привкус морской соли и йода в горле.
Он ещё не догадывался тогда, что появился на свет в самое несчастливое время, в эпоху Затмения, названную Последними Днями Лианора; не подозревал, что священное солнце уже переродилось у них над головами, что они обречены. Солнце небожителей больше не было ласково к богоизбранному народу, не дарило благословений. Лучи светила понемногу проникали в кровь, проходя сквозь одежды, проницая даже тяжелые стальные латы. Солнце Лианора затмилось и заставляло людей жестоко страдать от черного недуга; заставляло умирать в муках даже могучих мореходов, чей век намного длиннее века обычных смертных.
Надо сказать, усовершенствовалась не только конструкция кораблей. Первородный не смог удержаться от удивленной гримасы и вновь порадовался, что лицо его скрыто маской. Раньше корабли не поднимались в воздух. Для такого, должно быть, требуется филигранное мастерство и умелое использование энергии солнца. Замечательное достижение! Длительные путешествия верхом никогда не доставляли Красному Фениксу удовольствия, в отличие от Второго ученика, который трепетно любил лошадей и держался в седле как молодой бог.
Ветер пел на вантах, резкие хлопки парусов напоминали щелканье бича. Ступив на палубу, Совершенный внимательно огляделся и прошел вслед за волчонком в приготовленную для него каюту с большим панорамным окном.
Город внизу сверкал от солнца. Черные крыши, густо-медовые стены, на каждом шпиле — красуется фигурный золотой флюгер… где традиционное солнце, где символ города стрикс с острыми как ножи перьями, а где летящий дракон. Помимо воли Элирий задумался о драконе. Как зверь оказался на изящных кованых фигурках флюгеров? Припоминая всё, что память избирательно возвратила ему из прошлого, Красный Феникс не мог найти ничего, что связывало бы Бенну с этим древним символом.
Дракон — божественная сущность, вторая ипостась высших небожителей. Только самые могущественные жрецы могли принимать ее. В прежние времена такими были верховные жрецы храма Тысячи Солнц на Лианоре. Зверем души Ишерхэ также был дракон, но серебряный, а этот, на флюгерах, — зловещий, аспидно-черный, как клякса густой туши. Такой зверь души был у ее отца, темного бога Инайрэ… В какой-то момент Совершенный почти зримо представил его: антрацитовая чешуя сияет, отливая золотистым зеркальным блеском, словно ночное солнце, длинные хищные когти переливаются яркими бликами… страшно.
Никто не может противостоять дракону: поднимаясь на гребне первобытной силы, дракон сокрушает всё на своём пути. Даже сам мессир Элирий Лестер Лар не достиг такого поразительного духовного уровня, чтобы суметь воплотиться драконом. Однако его собственный зверь души, феникс, был крайне редок, — уникальная ипостась, говорящая об уникальной судьбе. Феникс повелевал священной стихией огня, хотя и не считался, в отличие от дракона, олицетворением чистой силы.
Палуба круто взмыла вверх: огромная туша фрегата с легкостью поднималась всё выше. Солнечный свет подхватил её, словно могучего кита, и уверенно держал в воздухе, словно бы флагман был не тяжелее перышка. Набрав высоту над бывшей Янтарной цитаделью, военный корабль быстро выровнял крен и пустился в длинный путь на север. Чернильно-золотой, цветущий Бенну, окруженный полями желтого тысячелистника и барбариса, отдалился и в конце концов исчез в пелене облаков, которые милосердно укрыли город от несущих смерть лучей солнца.
