В этом квартале особенно неуютно чувствовали себя люди с белой кожей в шикарном автомобиле. В предзакатный час Джон и Карл медленно ехали по улице в поисках нужного дома.
– Вот, – сказал Карл, выглядывая из окна. – Кажется, здесь.
Джон проследил за взглядом Карла и с трудом различил номер дома, написанный на крохотной черной табличке на боковой стене маленького домика с щипцовой крышей. Перед домом стоял один огромный клен, с ветки которого свешивалась на веревке старая автомобильная покрышка, заменяющая качели. Забора не было. Фонарь над крыльцом горел, окна светились – значит, дома кто-то был.
Они нашли место для парковки выше по улице, вышли из машины, заперли дверцы и некоторое время просто стояли рядом.
– Повтори, что он сказал. – Попросил Карл. Джон процитировал тихо, почти шепотом:
– Он сказал, что если мы сюда сунемся, он оторвет нам головы и искромсает нас на такие мелкие кусочки, что ни одна собака их не отыщет.
– Спасибо. А то я малость подзабыл.
– Смелее. Мы же не собираемся никому причинять зла, нам нечего скрывать. Мы сейчас просто подойдем к двери и постучим.
– 0'кей.
– Кстати, куда делись твоя серьга и цепочка? (Карл явился без своих украшений). Ему не за что будет ухватиться.
Они свернули на дорожку, ведущую к дому. Поднявшись на крыльцо, они заметили какое-то движение за окнами, какая-то тень мелькнула за занавесками. «Не робей. Держись уверенно. Мы пришли по важному делу».
Джон не нашел звонка, поэтому просто постучал. Фонарь над крыльцом погас.
– Ого, – сказал Карл.
– Э-э... есть тут кто? – громко спросил Джон. – Мистер Брювер? Это Джон Баррет и его сын Карл. Э-э... я звонил вам сегодня. Мы хотели бы поговорить с вами...
Они услышали за спиной тяжелые шаги, но ничего не успели предпринять. Джон едва успел повернуться, когда огромный, величиной с окорок, кулак схватил его за галстук, превратив последний в удавку, сдернул с крыльца и швырнул на землю. Джон покатился по осенним листьям в сторону клена.
Карл попытался спрыгнуть со ступенек и удрать, но темная фигура в футболке схватила его за шиворот и дернула назад, выведя из равновесия. Карл опрокинулся навзничь, но не упал. Огромная ручища все еще держала его за воротник, и он полу висел в ней, еле живой от страха. Он поднял глаза и увидел сверкающее в полутьме лезвие ножа.
– Ну что, сосунок, жить хочешь? – прогрохотал над ним угрожающий голос.
– Нет! Не надо... – выкрикнул Джон.
– Да! – завопил Карл. – Да, я хочу жить! – Теперь он видел злобные глаза, пристально его разглядывавшие.
– Что-то мне не нравится твой вид, малыш. Фонарь над крыльцом зажегся, и входная дверь со скрипом приоткрылась.
– Макс, не делай ничего! – раздался умоляющий женский голос.
Джон уже поднялся на ноги, но старался не делать резких движений...
– Это мой сын. Карл Баррет. Он... он пацифист. Он никогда никому не причиняет зла.
– И если бы попытался, то не смог бы, – согласился Макс. Женщина за приоткрытой дверью взмолилась:
– Макс, не трогай его! Ты же не знаешь...
– Стой на месте, парень, или я прирежу его! – рявкнул Макс Джону.
– Не надо! – проскулил Карл.
– Макс! – крикнула женщина. – Не надо! Прошу тебя!
– Кто вы такие? – грозно осведомился Макс у Джона. Джон попытался ответить внятно, спокойным тоном:
– Я Джон Баррет...
– Ага, а я Рэй Чарльз! – Макс угрожающе поводил нож у лица Карла. – И, кажется, парнишке нужна прическа поприличнее.
– Я Джон Баррет – младший. Джон Баррет – старший был моим отцом! Вы держите сейчас внука Джона Баррета – старшего.
– Вы... Я видел вас на богослужении в память дедушки! – заикаясь, пролепетал Карл. – Вы сидели в правой части старого зала, в задних рядах... вы и ваша жена, так ведь?
Похоже, это соответствовало истине. Макс перестал потрясать ножом, но Карла не отпустил и перевел взгляд на Джона.
– Джон Баррет – младший?
– Вероятно, отец говорил вам обо мне.
– С телевидения, что ли?
– Да. Шестой канал. Телеведущий программы новостей. Дверь дома напротив с грохотом распахнулась, и
сосед прокричал:
– Эй, Макс, что ты там делаешь? Нож исчез из вида. Макс осторожно вернул Карла в стоячее положение.
– Да ничего особенного не делаю, Хенни! Это друзья.
– Так давай потише, приятель. Я уже собирался вызывать полицию. – Дверь с треском захлопнулась. Макс отпустил Карла.
– Извини, дружище. Я понятия не имел, кто вы такие. Дин! Дверь приоткрылась пошире, и привлекательная женщина лет сорока осторожно высунула голову на улицу.
– У нас гости. – Он махнул Джону рукой. – Давайте, давайте, заходите, пока вас кто-нибудь не увидел. Дин, открой дверь. Пойдемте.
Дин открыла дверь, и Джон с Карлом вошли в дом. Макс последовал за ними и закрыл дверь.
– Садитесь, – сказал он, все еще поигрывая ножом. Джон посмотрел на нож. Такой штукой можно освежевать оленя.
– Вы... э-э... уже успокоились?..
Макс заметил, что до сих пор держит в руке нож.
– О... Да. – Он бросил его в ящик стола. – Думаю, вам не нужны неприятности.
Дин Брювер, хоть и явно потрясенная, постаралась проявить должное гостеприимство.
– Макс, что же ты не представишь мне своих друзей? Макс смерил их оценивающим взглядом, потом попробовал сделать это:
– Дин, это Джон Баррет – младший. Сын Джона. А это... э-э...
– Карл.
– Да, Карл... Внук Джона.
Дин протянула руку, все еще слегка дрожащую, и они обменялись рукопожатиями.
– Может, я принесу вам что-нибудь выпить? – спросила она.
Джон и Карл переглянулись.
– М-м... кофе?
– Хорошо. Садитесь, пожалуйста.
Она посмотрела на Макса, и он повторил:
– Да. Садитесь. Садитесь.
В маленькой гостиной стоял единственный диван, так что они на нем и устроились. Макс сел на краешек потрепанного мягкого кресла. Дин ушла на кухню, крохотный закуток, отгороженный от гостиной обеденным столом и шестью разнокалиберными стульями.
– Папочка... – послышался из коридора робкий голосок.
– Все нормально, детка. Зайди, поздоровайся. В глубине коридора открылись две двери. Из одной вышел мальчик лет десяти. Из другой – на ней висел плакат с Майклом Джексоном – вышли две девочки, лет двенадцати и пятнадцати на вид. Они робко двинулись по коридору к гостиной. Макс поманил их рукой.
– Входите, входите, все в порядке. Ничего страшного... Это друзья.
Дети вошли в гостиную и стали в ряд, словно ноты на нотном стане: десять двенадцать и пятнадцать.
Макс представил их:
– Это Джордж. – Кроме «здрасьте», Джордж ничего не пожелал сказать. Он робел и стеснялся. – Он любит гоночные машины. А это Виктория. Двенадцатилетнгя девчушка просто легко помахала гостям рукой и принялась разглядывать их, потирая ступней одной ноги икру другой. – Она танцовщица.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
