— Пусть он скажет что-нибудь, — попросил я. — А потом расскажите мне, что он сказал.
Швейцар спросил его, чем он может ему служить. Дервиш ответил:
— Вы все ходите, поникнув головою, а я хожу, подняв голову. Я вижу всё, все глубины.
— Давно ли он стал видеть все глубины?
— Давно уже.
— Как же это случилось?
— Я узрел другой мир, вот как это случилось. Я вижу Единственного.
— Но кто же этот Единственный?
— Этого я не знаю. Он принуждает меня. Я часто бываю на горе.
— На какой горе?
— Птицы слетаются ко мне.
— На горе?
— Нет, здесь на земле...
Я проявил бы, конечно, большую догадливость, если бы понял его как следует; но так как он казался мне подозрительным, то я с насмешкой отнёсся к его поддельному сумасшествию и отошёл от него, ничего не дав ему. Но, заметя, что он не провожает меня недовольным взглядом, как я этого ожидал, я потерял уверенность, вернулся и дал ему мелочи. Если этот человек и притворялся, то притворялся мастерски. Но чем же объяснить эти фотографии, на которых он, видимо, рисовался? Странное впечатление производили также его остановившиеся гипнотизирующие глаза, которыми он несомненно играл. Видно было также, что он ожидал со стороны всех внимания, так как был сумасшедшим. Вот за этим человеком я хотел бы проследить, когда он по узкой лестнице взбирался в свой угол и ложился в полном одиночестве...
Лихорадка истощает мои силы. Лекарство часовщика, которое я продолжаю принимать, не помогает мне больше. По-видимому, мне придётся уехать отсюда, не посмотрев ни лесов, ни жилищ курдов. Сегодня ночью, когда я был в сильнейшем пароксизме лихорадки и не хотел будить никого в гостинице, я вышел на улицу и зашёл в лавку, где увидал в окне бутылки. За маленьким прилавком стоял человек, а несколько смуглых людей сидели на полу и пили из жестяных кружек.
Я подхожу к прилавку и спрашиваю коньяку. Человек за прилавком понимает меня и ставит передо мною бутылку. На ней неизвестная мне этикетка, на которой напечатано: «Одесса».
— Фу! — говорю я. — Нет ли другого?
Этого он не понимает. Я сам достаю с полки другую бутылку коньяку. Оказывается, что она той же одесской марки, но на ней пять звездочек. Я смотрю на неё, исследую и нахожу, что это простой коньяк. Нет ли у него получше? Продавец не понимает. Я считаю перед ним звёздочки и показываю, что их пять, а потом я прибавляю к ним карандашом ещё две звёздочки. Это он наконец понял. И действительно он приносит одесскую бутылку с шестью звёздочками. Сколько это стоит? Четыре с половиною рубля. А первая бутылка? Три с половиною рубля. Рубль за каждую звёздочку. Однако я взял, бутылку с пятью звёздочками, и оказалось, что это был невероятно крепкий коньяк, от которого я заснул.
И сегодня, вопреки премудрости всех рассудительных жён и всех туристов, мне гораздо лучше, лихорадка не так мучит меня, несмотря на то, что я пил коньяк ночью.
День склоняется к вечеру. Я сижу у открытого окна и смотрю на голых людей, которые сидят верхом на лошадях и купают их в Чёрном море. Их тёмные тела выделяются на фоне синей воды. А солнце всё ещё озаряет своими последними лучами развалины замка Тамары, который возвышается над густым тёмным лесом.
Завтра мы опять едем в Баку, а оттуда дальше на Восток. Итак, мы скоро покидаем этот край. Но я всегда буду тосковать по нём и стремиться сюда. Ибо я пил воду из реки Куры.
1
Сразу после выхода романа «Виктория» в свет (1898) Гамсун получил государственную стипендию, в которой ему было отказано раньше. После целого года мучений, который писатель назвал «самым ужасным годом из моих 37 лет», Гамсун хотел обрести наконец покой и счастье.
2
В данном случае Гамсун говорит, очевидно, о поднимающихся у нас время от времени толках о необходимости перемещения государственно-политического центра из Петербурга. Толки эти своеобразно отразились в его сознании в смысле — «перенесения города на более сухое место». Самое интересное для русского читателя из гамсуновских описаний путешествий «В сказочной стране» может представить и наибольшее число страниц, способных вызвать его недоумение. Здесь есть немало наивностей, неточностей, а иногда и прямо ошибок, естественных в сочинении чужеземца о впервые посещаемой стране. Вот новое доказательство яркого своеобразия России, кажущейся такой красочной и непохожей ни на какие страны даже северному, в сущности, духовно родственному ей писателю. Нечто, конечно, должно быть отнесено и на долю необычного гамсуновского юмора и манеры беллетриста, позволяющего себе, например, передавать чьи-либо думы или разговор после только что сделанного заявления, что он не понимает на незнакомом языке ни слова. Это не «заведомая ложь», какую автор рассчитывает провести незамеченной. Это условная манера, где автор надеется, что читатель сам поймёт его полуиронию-полусерьёзность.
Так как русскому читателю слишком близок предмет, о котором говорится во всей этой книге, то редакция нашла ненужным подчёркивать примечаниями все наивности или неточности путешествующего иностранца. Они видны сами всякому. Примечания сделаны только там, где ошибка Гамсуна рискует пустить в русский обиход какое-либо ложное мнение или создать явное недоразумение. — Примечание переводчика.
3
Посольство Швеции и Норвегии, находящихся в 1814—1905 гг. в унии.
4
Бергльот Бек, первая жена писателя (1898—1906).
5
Имеется в виду нефтепромышленное предприятие, основанное в 1876 в Баку шведскими предпринимателями братьями Людвигом, Робертом и Альфредом Нобели.
6
Кристенсен Уильям Бреде (1867—1953) — голландский религовед и социолог.
7
Имеется в виду Лейденский университет, старейший в Нидерландах. Основан в 1575 в городе Лейден принцем Вильгельмом I Оранским в ознаменование героической обороны города от испанских войск.
8
«Царь-пушка», действительно, предназначалась для обороны Кремля, но из неё никогда не стреляли.
9
На самом деле, высота «Царь-колокола» (вместе с ушками) составляет 6,14 м.
10
Красная река (Ред-ривер) — река на юге США, правый приток Миссисипи.
11
Станкевич Николай Владимирович (1813—1840) — русский общественный деятель, философ, поэт. В 1830 в Воронеже случайно встретился с беззвестным тогда Алексеем Кольцовым и «открыл» его для русской литературы, познакомив В.Г. Белинского с его стихами.
12
Во всей передаче Гамсуном истории Кольцова чувствуется голос иностранца. Что до трагического конца Кольцова, то он совершенно не верен. Гамсун или заимствовал его из дурного источника, или смешал судьбу Кольцова с судьбой какого-нибудь другого русского писателя-самородка. Кольцов не страдал болезнью Левитовых, Решетниковых, Помяновских или Меев, и умер от злой чахотки. — Примечание переводчика.
13
Бурнус (араб.) — верхняя мужская одежда, длинный шерстяной плащ с рукавами.
14
По всей вероятности, автор подразумевал чайники. — Примечание переводчика.
15
Форейтор — в упряжке цугом: слуга, сидящий верхом на передней лошади.
16
Фата-Моргана (итал. fata morgana) — сложное оптическое явление в атмосфере, состоящее из нескольких форм миражей, при котором отдалённые предметы видны многократно и с разнообразными искажениями.
17
Своеобразная трактовка исторического дня 1825 года, едва ли простительная даже для иностранца! — Примечание переводчика.
18
Валишевский Казимир Феликсович (1849—1935) — польский историк, писатель, социолог и экономист. Наиболее известен как автор жизнеописаний русских царей и императоров, основанных на архивных материалах и исторических документах. В России его исторические сочинения по цензурным соображениям были запрещены до 1905.
19
Нурланн – область на северо-западе Норвегии.
20
Финмарк — самая северная область Норвегии.
21
Драхман Хольгер (1846—1908) — датский поэт-романтик, драматург. Основная тема его пьес — разлад мечты и реальности, противопоставление светлой одухотворённости героев (главным образом людей искусства) филистерскому миру.
22
Очевидно, речь идёт о российском императоре Николае I (1796—1855), жертвами гонений и репрессий которого стали А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, Т.Г. Шевченко и др.
