Читаем без скачивания Погранзона - Александр Тамоников

В сторону непрошеных гостей полетели четыре «Ф-1». Левченко выстрелил из гранатомета. По его команде ударили пулемет и автоматы. Больше половины духов остались лежать на тропе, лишь нескольким удалось нырнуть обратно за поворот.

Бойцы смотрели на старшего лейтенанта.

Михаил улыбнулся:

– Ну что? Хорошо ввалили духам?

– Так точно, – ответил сапер и спросил: – А не навалятся они теперь на нас всеми силами? Не применят ли гранатометы или огнеметы?

– Все возможно. Они к нам и миниатюрную атомную бомбу с самодельной катапульты закинут.

– Вы все шутите.

– Держите хвост пистолетом, ребята. А чему быть, как говорится, того не миновать. Смотреть в оба! Не выпускать никого из-за поворота, валить сразу же. Тогда они не успеют применить гранатометы и огнеметы.

Духи не высовывались, не пытались вновь вый-ти за поворот. Прошло более получаса.

– Надо бы посмотреть, что творится за поворотом, – проговорил Левченко. – Кто пойдет?

Солдаты опустили глаза.

Голос подал проводник:

– Я пойду.

– Нет! Без проводника нам нельзя.

– А я аккуратно, по тропе, которая в стороне. Она выходит на террасу, откуда пространство за поворотом просматривается хорошо.

– Ну, если так, то давай.

Проводник вернулся через полчаса.

– Ушли боевики, – сказал он, ложась рядом с Левченко.

– Тогда и нам здесь нечего делать.

Группа Левченко вернулась на гору. Подошел комбат.

Левченко доложил:

– Встретили духов. Положили примерно полтора десятка рыл. Трофеи не собирал. Проводник смотрел за поворот, говорит, что духи отошли. Далеко или нет, неизвестно.

Комбат усмехнулся:

– Ты всех духов разогнал, на меня ни один не вышел.

– Значит, с тебя причитается.

– Без вопросов, вернемся на базу, выставлюсь.

Подразделение переночевало на горе. Утром обстановка не изменилась. Разведка не видела противника в районе горы Турк. Ближе к обеду подошли пограничники, которые начали сооружать два выносных поста, один на горе, другой в окопе, где Левченко снял двух духов.

Сводная группа батальона свою задачу выполнила и собиралась вернуться на новую двенадцатую заставу.

Левченко подошел к комбату:

– Карим, каким путем пойдем?

– Каким пришли.

– Если опять по узкой тропе, где едва не сорвался проводник, то лучше сразу пристрели меня. Там не пойду. С меня хватило впечатлений от первого раза.

Маджитов усмехнулся:

– Не волнуйся, все будет тип-топ.

Группа возвращалась по другому маршруту.

Недалеко от окопа, где Левченко снял группу прикрытия душманов, находилось русло пересох-шего ручья, по которому бойцы и спускались. Они шли не торопясь, внимательно осматривали местность.

Пройдя более половины пути, один солдат вдруг крикнул:

– Шевеление в кустах справа!

Бойцы тут же ударили по кустам из автоматов.

Комбат приказал посмотреть, что там шевелилось. Солдаты заглянули в кусты и с криками восторга вытащили оттуда изрешеченного пулями дикого кабана. Все были голодны, а тут целая туша. Животину быстро выпотрошили, разделали и пожарили на кострах. Наконец-то бойцы по-ели по-человечески, не обращая внимания на отсутствие хлеба и соли. После сытного ужина они дошли до заставы.

Там сводной группе батальона была поставлена еще одна задача: зачистить кишлак, который находился в тылу, километрах в десяти от двенадцатой погранзаставы. Бойцы переночевали в спокойной обстановке. Теперь никто не обстреливал заставу сверху, так как Турк контролировали погранич-ники.

В определенное время началась подготовка к выходу.

Левченко подошел к комбату:

– Слушай, Карим, я понимаю, местность перед заставами сложная, господствующие высоты, на которые спокойно выходят духи и имеют возможность беспокоить погранцов. Но почему мы должны зачищать тыловой кишлак? Что в нем опасного?

Маджитов объяснил:

– Все дело, Миша, в том, что кишлак этот является перевалочной базой. Туда обходами из Афгана доставляется опий-сырец. Оттуда он уходит дальше, в глубину страны. Там местные умельцы делают из него героин, который продают за огромные бабки. Отсюда, Миша, цепочка тянется до Москвы и дальше на Запад. Солидные бабки, серьезное дело. Сырец из Афгана доставляется караванами, охрана каждого из них, естественно, хорошо вооружена.

– Так значит, мы выходим на караваны?

– Мы идем в кишлак. Туда должен прибыть караван, но ты сам не хуже меня знаешь, что «должен» еще не означает «обязан». Духи серьезно маскируют перемещения ценного груза. Короче, повезет – возьмем караван, нет – обозначим себя зачисткой. После этого духи в тот кишлак с наркотой не сунутся. Будут искать другую перевалочную базу. Засвеченной боевики пользоваться не станут. Вот почему мы должны навестить этот кишлак. Теперь понятно?

– Да. Но непонятно другое. Если нашим известно, что кишлак используется как перевалочная база наркоторговцев, то зачем засвечивать его? Ведь можно тихо подтянуть туда спецназ, дождаться каравана и уничтожить его. Больше эффекта было бы.

– Значит, Миша, кто-то в Душанбе не заинтересован в том, чтобы караваны громили на границе.

– Тогда на хрена нам идти в кишлак?

– Обозначить борьбу с наркоторговлей надо.

– Твою мать, везде одно и то же! Бабки правят миром.

– Нет, Миша, миром правят люди, у которых очень много бабок. Но это нас не касается. Задача поставлена, и нам ее выполнять. Поведешь, как и раньше, передовой дозор.

– Благодарю за доверие.

– Не стоит благодарности. Ради товарища пойдешь на все! Готовься, Миша, приказ на выдвижение может поступить в любую минуту.

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие.

– Да, Миша, скажи своим, чтобы трофейные «Васильки» в рейд взяли. Они могут пригодиться.

– Да, конечно! – Левченко козырнул и направился готовить подчиненных к выходу.

По приказу передовой дозор начал выдвижение к кишлаку. Идти предстояло по открытой местности, по равнине, без особого напряжения. Из опыта боевых действий было известно, что в таких районах, которые хорошо просматриваются и соответственно простреливаются, боевики засад не выставляли.

Дозор дошел до извилистой горной реки и переправился на противоположный берег. Река оказалась быстрой, но мелкой. После форсирования бойцы поднялись на возвышенность и пошли вдоль русла, внимательно изучая местность. Здесь, где изменился рельеф, духи могли выставить сюрпризы в виде растяжек, а также организовать скрытые позиции. Но все прошло гладко. Боевики не проявились.

Дозор подошел к кишлаку, залег. Левченко посмотрел на селение в бинокль и ничего подозрительного не заметил. Прибыла основная группа.

Комбат прилег рядом с Левченко и спросил:

– Что тут у нас, Миша?

– Все спокойно. Никакого каравана и в помине нет. В кишлаке тишина.

– Да, – повторил майор Маджитов. – С виду они всегда вполне мирные, а внутри… – Он не договорил и приказал: – Устанавливай восьмидесятидвухмиллиметровые минометы, а мы возьмем кишлак в полукольцо.

Левченко поинтересовался:

– Будем стрелять по селению?

– Нет, – ответил комбат. – Ударим по высотам. Посмотрим, как на это отреагируют мирные чабаны. Дальше будем действовать по обстановке.

Группа окружила селение, оставив свободными высоты, по которым ударили трофейные мино-меты.

Прогремели взрывы. Кишлак молчал. Как только ветер снес в сторону пыль и гарь, на окраину селения вышел пожилой таджик с белым полотенцем на шесте. Он размахивал им, показывая, что в селении нет боевиков, и прося прекратить огонь. Впрочем, стрелять больше никто и не собирался.

Выставив на высотах посты боевого охранения, группа вошла в кишлак. Комбат подошел к пожилому таджику и поговорил с ним. Потом он отдал приказ проверить дворы на предмет наличия чужих людей, оружия, запаса наркотиков.

Зачистка прошла без проблем. Трофеев взяли мало, несколько автоматов, охотничьи карабины и ружья, пару килограммов серого порошка. Его солдаты обнаружили в брошенном, покосившемся доме. Естественно, местный аксакал понятия не имел, откуда в заброшенном доме оказалась наркота. Порошок сожгли, ружья и карабины вернули, автоматы забрали.

Аксакал пригласил офицеров к себе домой и угостил сушеной бараниной. Электричества, а значит, и холодильников в селении не было, и мясо сушили во дворах на солнце. После баранины женщины, прятавшие лица под платками, подали чай.

Комбат сообщил на заставу результаты зачистки, точнее, отсутствие таковых. Оружие не в счет. Его было полно в каждом таджикском селении. Увидеть ребенка лет десяти с автоматом можно было запросто.

После переговоров комбат собрал офицеров и заявил:

– Здесь наша работа закончена. Как стемнеет, пойдем обратно.