предметами, но пассажиры и бортпроводники, пристегнутые ремнями, оставались на местах, лишь только длинные волосы женщин, словно истрепанные временем потемневшие флаги, колыхались в свистящих потоках воздуха.
Иногда Хольт пытался покончить с собой: резал ножом горло, глотал таблетки, найденные в сумках пассажиров, просовывал голову в удавку из шарфа, привязанного к полкам над проходами…
Суицид, попытки устроить аварию, желание забыться в алкогольном дурмане – все было бессмысленно: временная петля повторялась, и в следующую перезагрузку Хольт целым и невредимым вновь бродил по проходам.
Остин знал ответ на вопрос, бесконечно мучивший эпилептика: его жена и дочь, как и все остальные люди, находившиеся в анабиозе на борту «Боинга», помнили все, что происходило после рождения личинки. Помнили каждую перезагрузку: вспышки, пробуждение в кресле, «Пристегните ремни», погасший свет, вспышки…
* * *
Цикл повторялся бесконечно. Первое время Остин физически ощущал, как его разум, словно израненная птица, в панике бился о стенки черепной коробки, не в силах заставить тело пошевелиться или сказать хоть одно слово.
Постепенно он привык. Страх и ужас сменились тупым безразличием, словно личинка, высасывавшая энергию из тела Остина, взамен впрыскивала в него анестетик, лишавший всяких чувств и замедлявший ход мыслей.
Тварь, которая угнездилась в кабине пилотов, ни разу не появлялась в салоне, и Остин решил, что она давно покинула самолет, оставив людей на вечное растерзание своему омерзительному отродью.
Но однажды – Остин сбился со счета, в какую из перезагрузок это произошло – личинки начали трансформироваться. Он замечал и раньше, как мерзкая сколопендра, пригревшаяся на его груди, постепенно увеличивается в размере: она явно набиралась сил, чтобы однажды начать самостоятельную жизнь. Так и случилось: вначале он увидел, как подросшие личинки отцепились от тел других пассажиров, а затем его собственная тварь-переросток, кольнув на прощание разрядами тока, покинула Остина навсегда.
Прошло еще несколько перезагрузок: десятки, сотни, тысячи – точно Остин сказать не мог. За это время окрепшие личинки превратились в огромных, длиною в два метра сколопендр. Они ползали по салону, иногда обвивали тела пассажиров, люминесцировали в мертвенном сиянии из иллюминаторов. Затем на их длинных червеобразных телах распахнулись широкие плоские выступы, напоминавшие плавники у рыб. Взмахивая ими, будто крыльями, подросшие твари летали по салону, совершая волнообразные движения.
Однажды, после очередных вспышек, личинки просто исчезли. Навсегда оставили самолет и его пассажиров, словно те были гнилыми, сожранными изнутри плодами, от которых больше не было никакой пользы.
После ухода небесных тварей ничего не изменилось. Временная петля все так же повторялась: вспышки, пробуждение в кресле, «Пристегните ремни», Хольт в проходе, погасший свет, вспышки…
Снова и снова.
Бесконечно.
Остин думал о жене и сыне, которого никогда не увидит. Какое имя дала ему Алия? Сколько времени уже прошло? Живы ли они до сих пор?
Остин не знал. Он просто сидел на месте 61-К в хвостовой части «Боинга-777», выполнявшего рейс по маршруту Мехико – Нивенштадт.
Плата
Александр зашел в комнату для допросов и невольно вздрогнул, когда конвоир за спиной захлопнул дверь – звук, к которому он так и не смог привыкнуть, хотя бывал здесь не раз: работа адвоката обязывала постоянно встречаться с клиентами в полицейском участке.
В тесном помещении с уныло-зелеными стенами не было окон, и воспаленные глаза привычно заслезились от холодного света ртутных ламп. Они монотонно гудели под низким потолком. Александр с тоской подумал, что этот тихий гул вот уже двадцать два года служил неизменным саундтреком его встреч с подзащитными.
За металлическим столом, привинченным к полу, сидел невысокий худощавый мужчина лет пятидесяти, одетый в растянутый поношенный свитер и джинсы.
Александр представился сухим, лишенным эмоций голосом:
– Александр Робин. Я назначен вашим адвокатом.
Мужчина посмотрел на него водянистыми глазами, в которых читались безнадега и страх, доведенные до критического уровня. Его чуть вытянутое лицо с кровоподтеками на скулах и подрагивающими губами выражало крайнюю степень отчаяния и нетерпения. Совсем не такой облик ожидал увидеть Александр у арестованного этой ночью серийного убийцы, полгода державшего в ужасе весь город.
За это время Чужак – так прозвали его полицейские – успел совершить шесть убийств. Жертвами становились мужчины, женщины и дети любого возраста. Казалось, у Чужака не было особых предпочтений, а его modus operandi выглядел простым, если не сказать примитивным: ночью он проникал в квартиру и ударами тяжелого тупого предмета (криминалисты предположили, что это мог быть кусок арматуры) разбивал голову спящего в кровати человека. Затем незаметно покидал квартиру, чтобы уже через несколько недель совершить очередное убийство в другом районе города.
В деле было много странностей: полиция не обнаружила следов взлома дверных замков, жертв всегда находили в нижнем белье в постелях (отсюда и возникло предположение, что Чужак убивал их во сне), а записи с камер наблюдения, установленных в лифтах, подъездах и на улицах, по непонятной причине погружались во мрак всякий раз, когда должны были заснять убийцу.
Сегодня утром телефонный звонок разбудил Александра. В трубке звучал взволнованный голос Крафта – следователя, который вел дело Чужака. «Мы взяли ублюдка!» – взволнованно прокричал Крафт, а затем торопливо пояснил: этой ночью Чужак собирался совершить седьмое убийство, но сверхъестественная удача наконец-то от него отвернулась. Он проник в квартиру, в которой мирно спала молодая женщина. Чужак успел один раз ударить ее по голове куском арматуры, но довести дело до конца помешал муж женщины, вернувшийся домой после встречи с друзьями. Увидев распахнутую дверь квартиры, он сразу же ринулся в спальню, в которой застал Чужака с занесенным над женой куском арматуры. Мужчина занимался боксом: мощными ударами в голову он вырубил опешившего Чужака, скрутил его и вызвал полицию. Раненую женщину в тяжелом состоянии госпитализировали в больницу, а Чужака доставили в полицейский участок.
Личность установили быстро, благо что на ноги подняли многочисленную следственную группу, которая полгода пыталась поймать Чужака. Им оказался пятидесятитрехлетний Виктор Гармус, сотрудник автозаправки на окраине города. Два года назад он приехал на заработки из небольшого поселка на севере. Жил на съемной квартире, в отношениях не состоял. Что толкало его на жестокие и бессмысленные расправы – оставалось неясным. Это и хотел выяснить Крафт, но Гармус, признавшись в совершенных убийствах еще при задержании, отказался сообщать какие-либо детали до тех пор, пока не побеседует с адвокатом.
Александр работал государственным защитником: он представлял интересы обвиняемых, у которых не было средств нанять частного адвоката. Александр не любил эту работу – прежде всего потому, что слишком часто приходилось идти на сделку с
