Читаем без скачивания Лексикон - Макс Барри

– Твой рюкзак в багажнике.

– Спасибо. – Эмили открыла дверцу. Для этого ей потребовалось определенное усилие: казалось, все предметы отяжелели. Ее руки онемели. Она с трудом выбралась из машины.

Элиот сказал:

– Если будешь много практиковаться и приучишь себя к дисциплине, ты, вполне вероятно, сможешь вернуться…

На остальных словах Эмили захлопнула дверцу.

Сначала ночной перелет из округа Колумбия в Лос-Анджелес: шесть часов. Она приземлилась на рассвете и полдня проболталась на отрезке в двести ярдов между залами внутренних и международных рейсов. Во время перелета Эмили не спала и решила вздремнуть сейчас. Она свернулась калачиком в одном из кресел, но вокруг не утихали высокочастотные визги детей и глухой хохот мужчин. Молодая пара по соседству обсуждала фильмы, которые показывают на борту. У обоих был какой-то очень явный тягучий говор. Она летит в Австралию. Об этом ей сообщил посадочный талон.

– Вот бы нам показали «Властелин колец», – сказал мужчина. «Влаааастелин, – подумала Эмили. – Влаааастелин колеееец». Ведь в Австралию ссылали преступников, так? Это была колония для осужденных. Место ссылки.

Объявили посадку для пассажиров первого и бизнес-классов, и Эмили стала пробираться к выходу. Однако когда она протянула свой посадочный талон, представительница авиакомпании взяла его и с улыбкой вернула.

– Посадку для эконом-класса объявят через несколько минут.

Эмили молча уставилась на нее. А она-то думала… Она вернулась на свое место.

– Облом, – сказал мужчина рядом с ней, тот, который надеялся на «Властелина колец». Он выглядел дружелюбно, и она улыбнулась в ответ, и за всю жизнь у нее не было ничего более фальшивого, чем эта улыбка.

Эмили спала урывками – ее постоянно то будил грохот тележек с едой, то толкали люди на соседних местах. Как указывалось на ее мониторчике, длительность полета составляла четырнадцать часов, что, по ее мнению, было неправильно, так как, вероятно, включало разницу во времени. Вот если бы у нее было побольше знаний в таких вопросах, она бы точно знала, хватит у нее времени, чтобы нормально поспать, или нет…

Где-то над Тихим океаном к ней наклонилась бортпроводница.

– Прошу прощения. Это вам.

Эмили, которой снился гольф и Йитс, непонимающе уставилась на женщину. Была ночь, салон освещали только мониторы, встроенные в спинки кресел, и маленькие желтые светильники, врезанные в пол прохода. Бортпроводница протянула Эмили сложенный листок бумаги. Бумага была странной на ощупь, плотной, с логотипом какой-то авиационной администрации.

– Спасибо, – сказала Эмили.

Женщина ушла, а она развернула листок.

ЭМИЛИ ТЕБЕ ПРЕДСТОИТ ЖИТЬ В БРОКЕН ХИЛЛ АВСТРАЛИЯ ОН СТАНЕТ ТВОИМ ДОМОМ ПОКА ТЕБЯ НЕ ПРИЗОВУТ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА ПРОВЕДЕНА НЕ БЫЛА ТЫ ДОЛЖНА ИСПОЛЬЗОВАТЬ СОБСТВЕННЫЕ РЕСУРСЫ

У ТЕБЯ ПОЛУЧИТСЯ ЭЛИОТ

Эмили отложила листок, подтянула колени к груди и тихо заплакала. Если бы она была в школе, то не позволила бы себе такое. Она контролировала бы себя. Но здесь она дала себе поблажку. Позволила себе разрыдаться. Потом все будет очень сложно, и ей придется сосредоточиться, так что сейчас это последняя возможность.

Линия маршрута буквально загипнотизировала ее. Красная линия начиналась в Лос-Анджелесе, изгибалась дугой над океаном и заканчивалась мультяшным самолетиком, который, казалось, совсем не движется. На мониторе периодически появлялись статистические данные – например, показывалось, с какой скоростью они летят и какая температура за бортом, и это было самым захватывающим, потому что числа выглядели выдуманными. Трудно было поверить, что мультяшный самолетик, который совсем не движется, на самом деле летит со скоростью девятьсот двадцать восемь километров в час. Однако он летел. И полет длился четырнадцать часов.

Первой проблемой, как понимала Эмили, станет то, что она приземлится в Сиднее, не имея обратного билета и багажа и одетая лишь в школьную форму. Она не знала, что представляют собой иммиграционные службы Австралии, но можно было попытать счастья в нескольких направлениях. Например, изобразить из себя этакую капризную дочку богатого папочки, расплачивающуюся папиной кредиткой. Ее спросят, зачем она сюда прилетела, и где собирается жить, и когда полетит обратно. Если им не понравятся ее ответы, они развернут ее на сто восемьдесят градусов и запихнут в самолет, летящий обратно. Идея, конечно, была великолепной, за исключением провала в той части, где ей предстояло ЖИТЬ В БРОКЕН-ХИЛЛ и ИСПОЛЬЗОВАТЬ СОБСТВЕННЫЕ РЕСУРСЫ. Элиот сказал: «Воспринимай это как лучший из возможных исходов», и она поверила ему. Ей нужно прорваться через иммиграционный контроль.

Эмили выбралась из тесного кресла эконом-класса и прошла к хвостовым туалетам. В зеркале она примерила на лицо несколько выражений. Затем умылась и отперла дверь. На обратном пути остановилась возле девушки, которую приметила заранее. Девушка – она была примерно ее возраста – спала. Эмили открыла багажное отделение у нее над головой и принялась шарить там. Вероятность, что кто-то из бодрствующих пассажиров насторожится и скажет: «Прошу прощения, разве эти вещи ваши?», существовала, но была невелика и не предполагала серьезных последствий. Однако все прошло гладко. Эмили нашла маленький чемоданчик и спортивную сумку и, встав на цыпочки, залезла в них. Внутри были кошелек, бумажник, цифровая камера, которую она взяла, потому что ее можно было продать, и книжка. А еще пальто, которым можно было бы прикрыть школьную форму, и Эмили сунула его себе под мышку. Она закрыла отделение. На нее были направлены две или три пары глаз, но все они были остекленевшими и безучастными; их владельцы критиковали ее стрижку или предавались фантазиям с участием школьниц, и это было замечательно. Все выглядело так, будто она просто берет свои вещи. Делая вид, будто разминает ноги, Эмили открыла книгу и стала читать ее, стоя над спящей девушкой, которую только что обокрала. Вскоре в проходе появился мужчина, и она смогла сесть на свое место так, чтобы это не показалось бегством с места преступления.

Перед началом снижения Эмили пересела на другое место, чтобы избежать ситуации с «а где мое пальто?». Она в первых рядах покинула самолет и быстро прошла к посту паспортного контроля. Подол нового пальто вился вокруг ее щиколоток. Очереди оказались недлинными, совсем не такими, как в Лос-Анджелесе, и у нее появилась возможность выбрать себе офицера-пограничника. Его звали Марк, он был из сто четырнадцатого или сто восемнадцатого, добродушный и более-менее умный, но смирившийся со своей работой, которую считал важной, но скучной. Это Эмили определила с первого взгляда. Без очков, без бороды, прическа простая, но не строгая, без явного высокомерия или тщеславия. Без креста или других религиозных символов. Она станет его отражением. Она – Эмили Рафф, скромная и открытая, прозябает в должности инспектора ДПС и обеспечивает связь с клиентами. Должность, конечно, невысокая, но все равно нужно стараться выполнять свою работу добросовестно, иначе можно навредить людям.