Перевод Л. Блуменау
Время отправиться в путь! Прилетела уже щебетуньяЛасточка; мягко опять западный ветер подул,Снова луга зацвели, и уже успокоилось море,Что под дыханием бурь волны вздымало свои.Пусть же поднимут пловцы якоря и отвяжут канаты;Пусть отплывает судно́, все паруса распустив!Так я напутствую вас, Приап, охраняющий пристань:Смело с товаром своим в путь отправляйся, пловец!
Анакреонту
Перевод Л. Блуменау
Смотри, как от вина старик шатаетсяАнакреонт, как плащ, опустясь к ногам его,Волочится. Цела одна сандалия,Другой уж нет. Но все еще на лире онИграет и поет, все восхваляет онБафилла иль, красавец Мегистей, тебя…Храни его, о Вакх, чтоб не упал старик.
Гомеру
Перевод Л. Блуменау
Звезды и даже Селены божественный диск затмеваетОгненный Гелий собой, правя по небу свой путь.Так и толпа песнопевцев бледнеет, Гомер, пред тобою,Самым блестящим огнем между светилами муз.
Эринне[391]
Перевод Л. Блуменау
Деву-певицу Эринну, пчелу меж певцами, в то времяКак на лугах пиерид ею срывались цветы,В брачный чертог свой похитил Аид. Да, сказала ты правду,Умная девушка, нам, молвив: «Завистлив Аид».
Теллену[392]
Перевод Л. Блуменау
Это могила Теллена. Под насыпью малою старец,Первый умевший слагать песни смешные, лежит.
Диогену[393]
Перевод Л. Блуменау
Мрачный служитель Аида, которому выпала доляПлавать на черной ладье по ахеронским водам,Мне, Диогену-собаке[394], дай место, хотя бы и былоТесно от мертвых на нем, этом ужасном суднé.Вся моя кладь — это сумка, да фляжка, да ветхое платье;Есть и обол[395] — за провоз плата умерших тебе.Все приношу я в Аид, чем при жизни своей обладал я, —После себя ничего я не оставил живым.
Автоэпитафия
Перевод Л. Блуменау
От Италийской земли и родного Тарента далекоЗдесь я лежу, и судьба горше мне эта, чем смерть.Жизнь безотрадна скитальцам. Но музы меня возлюбилиИ за печали мои дали мне сладостный дар.И не заглохнет уже Леонидово имя, но всюду,Милостью муз, обо мне распространится молва.
На киника Сохарея
Перевод Л. Блуменау
Посох и пара сандалий, добытых от Сохарея,Старого киника, здесь, о Афродита, лежатС грязною фляжкой для масла и с полною мудрости древней,Очень дырявой сумой — или остатком сумы,А положил их в обильном венками преддверии храмаРо́дон-красавец за то, что полонил мудреца.
Эпитафия Фидону
Перевод Л. Блуменау
Вечность была перед тем, как на свет появился ты, смертный;В недрах Аида опять вечность пройдет над тобой.Что ж остается для жизни твоей? Велика ль ее доля?Точка, быть может, одна — если не меньше того.Скупо урезана жизнь, но и в ней не находим мы счастья;Хуже, напротив, она, чем ненавистная смерть.Лучше беги от нее, полной бурь, и, подобно Фидону,Критову сыну, скорей в пристань Аида плыви.
Дорога в Аид
Перевод Л. Блуменау
Дорогой, что в Аид ведет, спокойно тыИди! Не тяжела она для путникаИ не извилиста ничуть, не сбивчива,А так пряма, ровна и так полога вся,Что, и закрыв глаза, легко пройдешь по ней.
Жертва критских пиратов[396]
Перевод Л. Блуменау
Кри́тяне все нечестивцы, убийцы и воры морские,Знал ли из критских мужей кто-либо совесть и честь?Вот и меня, Тимолита несчастного, плывшего моремС малою кладью добра, бросили в воду они.Плачут теперь надо мною живущие на море чайки;Здесь, под могильным холмом, нет Тимолита костей.
Жертва акулы
Перевод Л. Блуменау
Похоронён и в земле я и в море, — такой необычныйЖребий был Фарсию, мне, сыну Хармида, сужден.В глубь Ионийского моря пришлось мне однажды спуститься,Чтобы оттуда достать якорь, застрявший на дне.Освободил я его и уже выплывал на поверхность,Даже протягивать стал спутникам руки свои,Как был настигнут внезапно огромною хищною рыбой,И оторвала она тело до пояса мне.Наполовину лишь труп мой холодный подобран пловцами,А половина его хищницей взята морской.Здесь, на прибрежье, зарыты останки мои, о прохожий!В землю ж родную — увы! — я не вернусь никогда.
Эпитафия рыбаку Фериду
Перевод Л. Блуменау
Древний годами Ферид, живший тем, что ему добывалиВерши его, рыболов, рыб достававший из норИ невода́ми ловивший, а плававший лучше, чем утка,Не был однако, пловцом многовесе́льных судов,И не Аркту́р[397] погубил его вовсе, не буря морскаяЖизни лишила в конце многих десятков годов,Но в шалаше тростниковом своем он угас, как светильникЧто, догорев до конца, гаснет со временем сам.Камень же этот надгробный поставлен ему не женоюИ не детьми, а кружком братьев его по труду.
Могила пастуха
Перевод Л. Блуменау
Вы, пастухи, одиноко на этой пустынной вершинеВместе пасущие коз и тонкорунных овец,В честь Персефоны подземной уважьте меня, Клитагора,Скромный, но дружеский дар мне от земли принеся.Пусть надо мной раздается блея́нье овец, среди стадаПусть на свирели своей тихо играет пастух;Первых весенних цветов пусть нарвет на лугу поселянин,Чтобы могилу мою свежим украсить венком.Пусть, наконец, кто-нибудь из пасущих поднимет рукоюПолное вымя овцы и оросит молокомНасыпь могильную мне. Не чужда благодарность и мертвым;Также добром за добро вам воздают и они.
Зарытым при дороге
1Перевод Л. Блуменау
Кто тут зарыт на пути? Чьи злосчастные голые костиВозле дороги лежат в полуоткрытом гробу?Оси проезжих телег и колеса, стуча то и дело,В лоск истирают, долбят камень могильный и гроб.Бедный! Тебе и бока уж протерли колеса повозок,А над тобою никто, сжалясь, слезы не прольет.
2Перевод Л. Блуменау
Кости мои обнажились, о путник! И порваны связиВсех сочленений моих, и завалилась плита.Черви уже показались на свет из могилы. Чего жеДольше скрываться теперь мне под могильной землей?Видишь — тропинку уже проложили здесь новую людиИ, не стесняясь, ногой голову топчут мою.Но именами подземных Аида, Гермеса и НочиЯ заклинаю тебя: этой тропой не ходи.
«Молча проследуйте мимо этой могилы…»
Перевод Ю. Шульца
Молча проследуйте мимо этой могилы; страшитесьЗлую осу разбудить, что успокоилась в ней.Ибо недавно еще Гиппонакт[398], и родных не щадивший,В этой могиле смирил свой необузданный дух.Но берегитесь его: огненосные ямбы поэтаДаже из царства теней могут вам зло причинить.
«Гроба сего не приветствуй…»
Перевод Д. Дашкова
Гроба сего не приветствуй, прохожий! Его не касаясь,Мимо спеши и не знай, кто и откуда я был.Если ты спросишь о том, да будет гибелью путь твой;Если ж и молча пройдешь, гибель тебе на пути.
Эпитафия ткачихе
Перевод Л. Блуменау
Часто и вечером поздним, и утром ткачиха ПлатфидаСон отгоняла от глаз, бодро с нуждою борясь.С веретеном, своим другом, в руке иль за прялкою сидя,Песни певала она, хоть и седа уж была,Или за ткацким станком вплоть до самой зари суетилась,Делу Афины служа, с помощью нежных харит;Иль на колене худом исхудалой рукою, бедняга,Нитку сучила в уток. Восемь десятков годовПрóжила ткавшая так хорошо и искусно Платфида,Прежде чем в путь отошла по ахеронским волнам.
Эпитафия пьянице Марониде
Перевод Л. Блуменау
