Читаем без скачивания Алый цвет зари... - Сергей Фадеев

Они словно сорвались с цепи. Как будто после очень долгого ожидания они были неистовы и нетерпеливы в любви. Но только в первый раз. Во второй уже обрели гармонию…

Наутро Петр, как настоящий парижанин, отправился в ближайшую лавку за свежими круассанами.

Глава тридцать седьмая

Николай позвонил в одиннадцать часов, когда Петр с Еленой собирались в город. Он говорил сдержанно, какими-то намеками, и назначил им встречу в центре, в ресторане отеля «Норманди».

— Наш друг уже хорошо разбираться в парижских ресторанах, — заметила Елена, — этот «Норманди» очень вкусный кухня, можно сказать, знаменит.

— Так у него тут много коллег, которые его быстро в курс дела ввели. У вас, французов, в ресторанах все разбираются. Я уже успел это заметить. Вначале ресторан выбирают, потом минут десять меню изучают, все это обсуждают, делают выбор, опять обсуждают — это здесь у вас как нечего делать, — глубокомысленно изрек Петр.

После бурных событий прошедшей ночи он впал в некоторую задумчивость. Стремительный переход от родственных к любовным отношениям с Еленой настраивал его на философский лад. Он был счастлив, очень счастлив, но все же чуточку робел. По чисто российской привычке копаться в собственной и чужих душах, он никак не мог отделаться от мысли: «А может, здесь так принято? И ровным счетом ничего не значит, и никого ни к чему не обязывает?!»

За завтраком он невольно бросал на любимую испытующие взгляды. Но она, казалось, их не замечала, была очаровательна, оживлена, никаких следов почти бессонной ночи не было на ее милом и ставшем таким родным лице. Девушка смотрела на Петра ласково и кокетливо, отчего он слегка смущался, поскольку ловеласом никогда не был и не так уж и часто (особенно с годами) оказывался в подобной ситуации.

— Отчего ты грустный? Тебе было не очень хорошо? Я тебе не нравиться? — вдруг принялась пытать его Елена после завтрака, когда они уселись в гостиной на диван, чтобы обсудить сегодняшний маршрут.

— Да что ты, Леночка! Что ты такое говоришь?! Ты просто чудесна! Великолепна! Великолепна! Первый класс! Высший пилотаж! — Петр придвинулся к ней, взял ее руки в свои и нежно поцеловал в губы…

Пока Елена занималась макияжем, Петр вновь погрузился в самоанализ.

«Вот ведь как странно получилось. Хотел кольцо с рубином вернуть, а неожиданно влюбился. Во француженку. И сам в Париже оказался. Скажи мне кто-нибудь пару месяцев назад, что подобное со мной приключится, я бы его просто-напросто высмеял. А то, что Елена — родственница, так ведь седьмая вода на киселе. И вышло все так на удивление ловко и просто. Естественно как-то вышло. Может, это и вправду судьба?..»

Когда на пороге появилась ярко накрашенная Елена в облегающих джинсах и прозрачном коротком топике, он от нахлынувшего восторга забыл обо всех своих переживаниях, вскочил с дивана и восторженно воскликнул:

— Ну, ты даешь! Просто кинозвезда какая-то! Мила Йовович!

— Тебе нравится? Правда нравится? Я не слишком старая для такого наряда?

— Что ты, что ты! В самый раз! Ты просто гениально выглядишь! На сто тысяч долларов!

— Петья, любимый! У нас во Франции — евро!

— Тогда на сто тысяч, нет, на миллион евро!

— Правда?

— О да, да!

Они вышли из метро на площади Согласия и пошли вниз по Риволи. Свернув на одну из боковых улочек, Петр внезапно увидел двух латиноамериканских верзил, которые еще недавно составляли компанию его мучителю.

Он схватил Елену за руку, сильно сжал ее и едва слышно произнес:

— Только тихо. Вон там справа два типа! Узнаешь?!

Елена проследила глазами за его взглядом и молча кивнула. Не сговариваясь, они на мгновение остановились и тут же двинулись следом за парочкой латинос, которые с беспечным видом шли в сторону Вандомской площади…

На площадь они не вышли, а направились в сторону Оперы Гарнье. Через десять минут выяснилось, что они держат путь в огромный универсам — «Галерею Лафайет». Там верзилы долго бродили по огромным залам, поднимались с этажа на этаж, постоянно подначивали друг друга, ржали, кривлялись, примеряли различное барахло, пока наконец не купили по паре джинсов. На чем и успокоились, вышли из магазина и тут же остановили такси.

Петр с Еленой тоже вскочили в старый «Мерседес». Елена приказала шоферу следовать за «Ситроеном». Молодые люди устроились на заднем сиденье. Таксист, видимо, принял их за полицейских и с интересом поглядывал на них в зеркальце заднего вида. Елена, поняв, что шофер больше глазеет на них, чем следит за дорогой, что-то энергично втолковала ему, и тот, вероятно, решив, что вовлечен в шпионскую разборку, вжался в сиденье и принялся остервенело крутить баранку.

Так они благополучно добрались почти до самого Булонского леса, где мафиози вылезли из автомобиля и скрылись в подъезде какого-то дома.

Именно в этот момент ожил сотовый Елены. Услышав взволнованный голос Николая, девушка тут же передала телефон Петру, который вкратце описал сложившуюся ситуацию. Николай попросил продиктовать ему точный адрес и номер дома, что Петр с помощью Елены и сделал. Николай велел им не заниматься самодеятельностью, а возвращаться домой. Петр возражать не стал, но для себя уже все давно решил — они с Еленой остались, чтобы продолжить слежку.

Минут через десять из подъезда дома вышла троица. К двум латиноамериканцам присоединился третий — незнакомый высокий худой мужчина с черными как смоль волосами, по виду настоящий мачо. Вероятно, Петр на какое-то время утратил бдительность… И попался на глаза одному из мафиози. Тот несколько мгновений в упор рассматривал его, а потом сделал нечто совершенно неожиданное — быстро выхватил из-за пояса пистолет и, не задумываясь, выстрелил.

Петр в ужасе невольно отшатнулся — это его и спасло. Он резко повернулся и, крикнув Елене: «Беги!» — бросился наутек, стремясь спрятаться за угол ближайшего дома. Он слышал выстрелы и видел, как пули образовали на стене дома выбоины-оспины, засыпав мостовую осколками штукатурки и кирпичной кладки. Он молил бога, чтобы гангстеры не обратили внимания на Лену, чтобы та смогла спрятаться и дождаться прибытия полицейских.

Задыхаясь, он наконец забежал за угол шестиэтажного дома, и в этот момент очередная пуля высекла кусочек камня прямо над его головой. У Петра перехватило дыхание, но времени на раздумья и на то, чтобы перевести дух, у него не было — он явственно слышал топот бегущих к нему людей.

Улица казалась совершенно безлюдной, вымершей и какой-то голой: ни газетных киосков, ни рекламных столбов, только несколько мусорных контейнеров, к которым Петр и устремился, буквально летя по воздуху. Прозвучал еще один выстрел, и где-то справа совсем близко над головой тоненько пропела пуля. Петр забежал за контейнеры и мчался теперь по тротуару, надеясь, что контейнеры его прикроют хотя бы на какое-то время. Он слышал, как дважды громыхнуло железо, пули угодили прямо в мусорные баки. Внезапно он споткнулся и с размаху покатился по асфальту, царапая руки и лицо. Это спасло ему жизнь — три пули просвистели высоко над ним. Он поднялся на четвереньки и какое-то время ковылял на карачках, словно краб. С трудом, пару раз упав, Петр все-таки встал и, петляя, как заяц, — откуда только сноровка взялась? — понесся дальше. До спасительного поворота на соседнюю улицу оставалось каких-нибудь двадцать метров, когда он почувствовал сильный удар в правое бедро. Вся нога мгновенно онемела, и он со всего размаху упал, покатившись по тротуару. И в этот момент услышал звук приближающейся полицейской сирены, которая показалась ему божественной мелодией.

«Еще чуть-чуть, и они не успели бы! Только бы Лена спаслась!» — подумал он и потерял сознание…

Елена, услышав команду «Беги!», невольно подчинилась и, попятившись, понеслась в противоположную сторону, молясь богу, чтобы Петр целым и невредимым ушел от погони. Она слышала выстрелы и успела на ходу несколько раз перекреститься. На ее счастье латиноамериканцы не обратили на нее никакого внимания, ее никто не преследовал и уж тем более не палил ей вслед. Она свернула за угол и остановилась, чтобы отдышаться.

«Господи! Николай Угодник батюшка, царица небесная матушка! Помогите ему! Помогите! Спасите его!» — зажмурившись, неожиданно по-русски принялась молиться она, внезапно вспомнив слышанные когда-то из уст бабушки слова. Она твердила молитвы-скороговорки, пока не услышала вой сирены. «Боже мой, кажется, успели!», — вспыхнуло у нее в мозгу, и она открыла глаза. И натолкнулась на взгляд седого благообразного старика с тростью, с удивлением рассматривающего ее…

Вой полицейских сирен становился все громче, стрельба прекратилась, и, выждав для верности еще пару минут, Елена свернула на улицу, по которой только что бежала, спасаясь от гангстеров… Прямо на нее, преследуемые полицейской машиной, мчались со всех ног латиноамериканцы. Она невольно прижалась к стене и в ужасе закрыла глаза. Они опять не обратили на нее никакого внимания и, тяжело дыша, пронеслись мимо, скрывшись за тем самым поворотом, за которым еще недавно пряталась она. Машина, визжа тормозами, пронеслась вслед…