Сперва я был немного разочарован, но третье место было мне на руку: судьи комментировали изобретения победителей по одному, и мне достался не кто иной, как профессор Сэгути.
– Сюя Ватанабэ, ты – большой молодец! Не думаю, что я смог бы изобрести нечто подобное. Я прочел твою презентацию – ты применил технологии, которым не учат в средней школе. Тебе, наверное, помогал учитель?
– Нет, моя мать, – ответил я.
– Твоя мама?.. Она прекрасно тебя воспитала. Не терпится узнать, чем ты удивишь нас в будущем… Уж постарайся!
Профессор назвал меня по имени и фамилии, а значит, точно понимал, кто моя мать. Я надеялся, что он расскажет ей о сегодняшнем конкурсе или хотя бы оставит брошюру с именами победителей там, где она сможет ее увидеть.
После встречи с жюри у победителей взяли интервью для местной газеты. Мама вряд ли читает местные издания, переехав в Токио, но, возможно, услышав о награждении от профессора Сэгути, она найдет статью в интернете и прочтет ее. Я надеялся на это.
Однако прямо в день выхода моего интервью какая-то девчонка в никому не известном городке совершила преступление. Все в Японии услышали о «деле Лунатички». Ученица седьмого класса добавила разные химикаты в еду членам своей семьи, а потом описала эффекты в своем блоге. Даже я был немного впечатлен – время от времени этим идиотам удается придумать что-то интересное.
До конца летних каникул мама так и не связалась со мной. Она не знала номер моего мобильного, поэтому я целыми днями слонялся по магазину, подбегая к стационарному телефону каждый раз, когда он звонил. Миюки-сан, привыкшая, что я провожу все свободное время в «Лаборатории», была явно недовольна моим постоянным присутствием. Я постоянно проверял электронную почту на компьютере у кассы и при малейшем шуме выбегал наружу к почтовому ящику.
По телевизору который день подряд крутили сюжеты о «деле Лунатички». Обстановка в семье, поведение в школе, оценки и успеваемость, хобби, любимые книги и фильмы… Стоило включить телевизор, как на экране мелькали все новые детали ее дурацкой жизни.
Узнала ли мама о моей победе на конкурсе, несмотря на эти новости? Я часто представлял, как она говорит с профессором Сэгути за кофе в кафетерии университета. «На конкурсе был талантливый мальчик. Кажется, Сюя Ватанабэ. У него было интересное изобретение…»
Как глупо! С чего вдруг им вообще говорить обо мне? Они, наверное, обсуждают «дело Лунатички». Чем больше информации о жизни этой девчонки я узнавал, тем чаще замечал, как внутри меня лопаются хрупкие мыльные пузыри. Я изобрел отличную вещь и попал в газеты, но моя мама не узнает об этом. Возможно, просто возможно, если я совершу преступление, моя мама наконец вернется за мной…
Такими были мое «детство», «психологические травмы» и мой «мотив» – по крайней мере, мотив моего первого преступления.
* * *
Преступления принимают всевозможные формы. Ограбления, поджоги, насилие… Но проделки школьника приведут только к тому, что учителя или полицейские прочитают ему скучные нотации, обвиняя во всем его родителей. В чем смысл приплетать отца или Миюки-сан?
Я больше всего на свете ненавижу бессмысленные вещи. Если и совершать какое-то преступление, то это должен быть серьезный проступок, о котором еще долго будут говорить все вокруг. Остается только убийство. Я могу взять кухонный нож и бегать по улице, размахивая им и крича, как сумасшедший, а потом пырну им продавщицу из овощной лавки… Я точно смогу привлечь к себе внимание, но в конце концов все начнут винить отца и Миюки за плохое воспитание.
Неужели газеты будут писать о влиянии этих идиотов на становление моей личности? Что может быть унизительнее, чем слушать, как мой отец рассказывает на всю страну о том, что был вынужден отселить меня в отдельный дом?
Нет, они должны обвинить во всем мать. Только так я мог быть уверен, что она придет за мной. Совершив свое преступление, я должен сделать так, чтобы все вокруг обратили свое внимание на нее. Что у нас было общего? Конечно же, наша гениальность. Мое преступление должно отражать мой ум и таланты, унаследованные от матери… Выходит, я просто обязан использовать свое собственное изобретение!
Изобрести что-то новое или поискать среди того, что уже есть? «Противокражный кошелек»! Профессор Сэгути уже привлек к нему достаточно внимания.
– Тебе помогал учитель? – спросил он тогда.
– Нет, моя мать.
После того как кого-то убивают, все неизменно интересуются орудием убийства. Ножи и биты – это скучно. Даже цианистый калий, которым пользовалась Лунатичка, можно заказать в интернете или выкрасть из школьной лаборатории. Другими словами, в подобных преступлениях нет ничего, что демонстрировало бы изобретательность убийцы.
Но что они скажут, узнав, что я, ученик средней школы, сам изобрел орудие убийства? К тому же его отметили на конкурсе научных изобретений. Журналисты поднимут шумиху, когда разнюхают об этом. Судьям конкурса придется давать комментарии; Сэгути, наверное, упомянет о том, что мне помогала мать.
Даже если этого не произойдет, мой отец наверняка расскажет о пагубном влиянии матери, чтобы отвлечь внимание от себя и своего дурацкого магазина. В конце концов, я сам укажу на нее. Расскажу о том, что вместо детских сказок о Момотаро[44] в детстве моя мать рассказывала мне об электронике, технике и великих изобретателях.
Представляю, какую реакцию вызовут мои откровения! Что скажет на это моя мать? Должно быть, заключит меня в объятия и извинится за все, что я пережил…
Определившись с орудием убийства, я начал искать жертву. У школьника в небольшом городишке мало вариантов: моя жизнь ограничивалась домом, школой и моей «Лабораторией». Если убийство произойдет у нас дома, то подозрения падут в первую очередь на отца, даже если кто-то найдет мое изобретение. Рядом со старым домом у реки никто больше не жил. Дети больше не приходили на берег играть, это было небезопасно, и мне не удалось бы провернуть все так аккуратно, как мне бы хотелось. Оставалась школа. Убийства в школах всегда широко освещаются в прессе!
Кого мне убить? По правде говоря, мне было абсолютно все равно. Меня не интересовали идиоты-одноклассники: я не знал имен половины из них. Не думаю, что была большая разница между убийством ученика или учителя.
Ученик средней школы убил учителя!
Ученик средней школы убил одноклассника!
И то и другое звучало неплохо… но как-то скучно.
Я задумался, что может заставить обычного человека совершить убийство? И тут же вспомнил мальчишку, сидевшего за соседней партой, который на уроке писал в тетради «умри». Он выглядел таким
