Заклинанием подняла его тело с дивана, разрезала одежду, куски которой падали на пол, и приступила к осмотру ран. Их было много, как мелких, так и больших. Накрутив вату на вилку, обмакнула в спирт и начала обрабатывать раны, влетая лечебные заклинания, которые побежали по ранам, прижигая их синеватым огнем.
Кровь остановилась, мелкие раны затягивались на глазах, большие закроются в течение часа. Обработав все, я расстелила на диване чистые простыни и осторожно вернула лорда Тримеера обратно, а затем, укрыв его, обтерла водой лицо и принялась воздействовать на лечебные точки, расположенные на кистях рук, восстанавливая энергетику организма.
Я совершенно потеряла ощущение времени, Монфор лежал рядом с диваном, положив голову на вытянутые лапы и внимательно наблюдая за каждым моим движением.
В камине жарко горел огонь, пахло травами, лицо лорда принимало живой вид, я отлила отвар в чашку, чтобы остыл. Приготовившись поить его.
Протирая лицо магистра влажной салфеткой, я меньше всего ожидала увидеть то, что случилось мгновеньем позднее. Его ресницы дрогнули и глаза открылись...Мамочка, ... на меня не мигая, смотрели янтарные кошачьи зрачки, которые сфокусировавшись на мне стали резко ссужаться,... как я не заорала от неожиданности и ужаса, не понятно. Лорд пытался что-то сказать, но я стала по ложечке вливать в него травяной отвар, довольно настойчиво и Тримеер смирился. Я старалась не смотреть на него, однако Ольгерд не сводил с меня своих кошачьих глаз, которые потихоньку стали закрываться, когда настой в чашке закончился. Тримеер уснул, хриплого дыхания больше не было, жар спал.
- Монфор, дружище. Меня, скорее всего, уже ищут, - присела и погладила пса, - я обязательно буду навещать тебя, проводишь?
Пес поднялся. Затушила огонь в камине, подошла к Тримееру, наклонилась, и осторожно касаясь губами его лица, прошептала: "Я люблю тебя". То, что опасность миновала, я знала. Сейчас самое главное для меня, добраться до академии, потому что адептке самой требовалась помощь целителя.
Вышла на улицу, зимняя ночь стояла на дворе, Монфор проводил до калитки. Меня пошатывало, лишь бы хватило сил открыть портал.
- Монфор, охраняй хозяина, - попросила я и вытянула руку, маленький огонек появился на кончиках пальцев и их движением образовывался круг, ступив в него, я краем глаза увидела, как за моей спиной вспыхнул переход, но мой уже закрылся.
- Магистр Тарш, - приказала я себе, и мгновенно оказалась на полу лечебного отделения, прямо у его ног.
- Адептка, - этот крик был последним, что я услышала. Мрак накрыл мгновенно.
Сознание возвращалось медленно, как будто через толстое одеяло прорывались: шепот, слезы, смех и опять слезы. Это продолжалось неоднократно, казалось еще чуть-чуть и я открою глаза. Увижу, кто сидит у моей кровати, но нет, меня снова накрывало, и я погружалась в пустоту.
И вдруг я увидела, как бреду по зимней дороге, темно и только снег отражает лунный свет, указывающий мне тропинку. Я оступаюсь, проваливаюсь и, выбравшись из глубокого сугроба на тропинку, бреду дальше. Сил становится все меньше и меньше, ночь все темнее и темнее, на душе такой груз, мне тяжело, очень тяжело. Высокая стена, закрывающая от меня лунный свет, и передо мной появляется высокая черная фигура.
- Ты? - изумление древнего Игнатиуса было столь велико, что он не смог его скрыть, - что ты здесь делаешь? Наследница, я таких наглых не припоминаю, ты нужна мне там, немедленно возвращайся обратно, слышишь?
Внезапно в стене, за его спиной, распахнулась дверь, за которой светило солнце, слышался щебет птиц. А на пороге стояла Артиваль и протягивала мне руки. Ужас сковал мое сердце, ноги не держали, и я опустилась на снег.
- Мама, нет. Я не готова, мне рано.
- Доченька, Виданочка, тебе здесь будет лучше. Ни горя, ни боли, здесь очень хорошо, иди ко мне, - зовет она и глаза, ее глаза такие добрые и ласковые.
- Нет, я хочу обратно, в Академию, к Ольгерду, - сопротивляюсь я из последних сил, уцепившись руками за былинки, торчащие из снега, раздирая руки в кровь, чтобы неведомая сила не затянула меня в ее мир. Помощь пришла оттуда, откуда я ее меньше всего ждала, Игнатиус бросил мне посох. Я воткнула посох в снег и удержалась за него.
За спиной Артиваль внезапно появились двое, мужчина и женщина, очень красивые, их лица выражали несогласие с желанием мамы.
- Артиваль, уйди, - приказал мужчина, - Видана, возвращается обратно, в свой мир, к семье. Ее путь не закончен, он долог, и не тебе решать, когда девочка придет к нам. Игнатиус, убирайся, девушка не твоя добыча и ты ее не получишь.
- Дедуля, - насмешливо поклонился Игнатиус, - я полностью разделяю твое мнение. Девушка должна вернуться обратно, в свой мир. Наша борьба еще не закончена и мне совсем не нравится, что-то кто вмешивается в мои планы и пытается отправить эту малышку в Вечность.
- Эрн, - с мольбой воскликнула мама, упав на колени, - я не хочу, чтобы моя дочь страдала, разрешите ей войти. Сколько опасностей будет на ее пути, я не хочу для нее такой участи.
- Нет, мама, нет, - я не могу кричать, остался только свистящий шепот, - я не хочу к вам, не сейчас.
- Артиваль, это эгоизм, что так не похоже на тебя, - печально сказал мужчина, - ты же знаешь, что безоблачной жизни не бывает. Желая оградить девочку от опасностей, ты лишаешь ее возможности научиться справляться с ними, и в своей материнской слепоте, лишаешь дочь возможности любить и быть любимой
- Уходи дитя, возвращайся к тем, кому ты нужна, - женщина отодвинула Артиваль в сторону, - у тебя много дел. Иди, тебя ждут и зовут, ты слышишь? - И женщина властно закрыла дверь. Игнатиус исчез, как и посох из моих рук.
- Видана, родная моя, вернись, не покидай меня... - этот голос зовет меня издалека. Я разворачиваюсь и ползу, обратно, не оглядываясь... - Видана...
- Ольгерд, - вырывается из меня стон, я падаю лицом в снег, - не отпускай меня, не отпускай...
Я еще не могу открыть глаз, но внутреннее зрение возвращается, хвала Черной Луне, я жива. Рядом со мной несколько магов, очертания видны еще плохо, но я слышу их разговор и понимаю, о чем идет речь.
- Гонорий, Вы не все сказали в прошлый раз, не так ли? Что Вы скрыли?
- Почему Вы думаете, что я что-то скрыл, - защищается старший лаборант, - мне очень жаль девушку. Я предупреждал ее не покидать пределы Академии, она знала, что ее ждет.
- Мне повторить вопрос, Гонорий?
Кто-то держит меня за руку. Эта рука, такая теплая, твердая и родная, кажется, я знаю, а когда мою руку поцеловали, сомнений уже не остается.
- Лорд Ольгерд, - очень тихо произносит Гонорий, но мне слышно, он стоит совсем рядом, - ее кровь. Уна была непростая девчонка, и общалась с предком через артефакт, его тоже ищут много лет, но пока безуспешно. Она через ритуалы получила в свою кровь, кровь предка, а в ней было собрано столько сил, что дух захватывает. А затем родилась малютка Артиваль, она стала носителем крови, он решил, что непозволительно оставлять их в империи и живыми, участь Уны и Артиваль была предрешена. Но Ваш дядя, Эдвард Тримеер, не позволил погубить дочь. В крови адептки тоже есть кровь предка, измененная кровь, потому он может видеть ее, разговаривать с ней, но подойти к ней не в состоянии, Вам лучше знать, что хранит девушку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
