Страх вцепился в горло ледяной рукой.
Я не хочу!
Больше не хочу!
– Не сочтут. Те, ну, которые пришли, у них ведь дети остались, так?
Я кивнула.
В теории так.
– И если бы этих детей сочли тоже кхемет, то они бы померли. И тогда бы не было тебя. Ясно?
Он говорил об этом настолько уверенно, что хотелось верить.
– А может… – Сомнения меня не отпускали. – А если… если там они жить могли и жили, но сюда не лезли? А когда б полезли, то и…
С богов ведь станется. Я помню тот сборник легенд и преданий, который читала тайком и под одеялом, ибо Мамаша Мо полагала книгу ересью. Ругалась еще.
Мне не хватает ее ругани.
И нравоучений.
– Ничего. – Эдди провел по волосам. – Справимся, Милли. Мы ведь всегда и со всем справлялись. Ты и я. Верно?
Я кивнула.
А еще подумала, что там, на Востоке, Эдди не будет. Ладно бы кринолины с этикетами, переживу. Но ведь Эдди не будет!
Он говорит, что я там выйду замуж и буду счастлива. Но как я могу быть счастлива без своей семьи?
Странно, но суматошные эти мысли окончательно меня успокоили. В конце концов, до Востока добраться надо бы. Пока у нас вон, Мертвый город, боги, проклятья и дорога в никуда.
Вот интересно, а сиу знали, что я, кто я… там, за пределами города?
И действительно ли не было иного пути или… им здесь что-то нужно?
Весьма скоро я убедилась в правильности своей догадки. Рассвет-таки наступил. И мы поднялись. Переглянулись. Кивнули друг другу, выражая огромную радость от того, что все еще живы.
Выпили остатки воды.
Есть не стали. Лично мне не хотелось совершенно. Желание было одно: поскорее убраться, и как можно дальше. Меж тем солнце, поднимаясь на небосвод, пробивалось в узкие окна зала, наполняя его светом. И золото в солнечном сиянии вспыхивало ярко, почти ослепляя.
Я и глаза прикрыла. Так, на всякий случай.
– Иди, – сказали мне сзади. – Иди, девочка, и возьми то, что твое по праву крови.
– Что? – Я обернулась и посмотрела на сиу.
– Там узнаешь.
И мне указали на ступени.
Я поглядела на лестницу, которая в предрассветных лучах казалась еще более высокой и желания подняться по ней не вызывала нисколько, потом на сиу. На Эдди. На Чарли, что потянулся к револьверам, а этого делать точно не следовало.
– Зачем? – задала я вопрос, который в нынешних обстоятельствах показался мне донельзя логичным.
– Затем, что этому месту пора уйти. – Сиу казалась спокойной.
А ведь…
Если Эдди полезет меня защищать, то и графчик не устоит. Мужчины – они такие, или безголовые, или хлебом не корми, дай защитить кого-нибудь. Вон и братец нахмурился, челюсть вперед выдвинул и брови свел прегрозно. Только сиу на его гримасы плевать.
– Погоди. – Я удержала Эдди.
Будет не слишком-то весело, если мы тут драку учиним. Сиу… про сиу всякое говорят. И что-то совершенно не тянет проверять, сколько в том правды. Что-то да подсказывало: много. Во всяком случае, найдется у них чем Эдди ответить.
И он знает.
Но все одно не отступится.
– Если я откажусь…
– Мы уйдем, – сказала сиу. – А вы останетесь. Ты, возможно, и сумеешь выжить. Это место тебя признало. Но оно голодно. И потребует крови. А ты не сумеешь отказать ему. Не сразу, но согласишься.
Вот и снова же чую, что не врет.
– А как же ваше… это… Сердце, которое вернуть надо?
Сиу пожали плечами. Все трое и одновременно: мол, Сердце сердцем, как-нибудь разберемся.
– Мы знаем путь в тот город, – ответила все-таки старшая.
А вторая добавила:
– Придет время последней битвы…
По спине поползли мурашки. И куда они биться-то пойдут? Почему-то дом вспомнился. И еще Змеиный Дол, куда сиу, как подозреваю, частенько заглядывают. А стало быть, не так уж высок Драконий хребет. Да и вовсе стоит ли на горы надеяться?
То-то же…
– Я пойду, – сказала я не столько сиу, сколько Эдди. – В конце концов, тут же просто лестница. И…
– Мне это не нравится.
– Мне тоже, – согласился с братцем Чарли. – Это может быть небезопасно.
Может.
А что вообще тут безопасно? Сидеть у недогоревших костей и ждать, когда же это странное место меня сожрет? Нет уж, чем раньше мы выберемся, тем оно всем легче будет. И я решительно направилась к лестнице.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Глава 23,
где находятся сокровища и ниспровергаются покойные короли
Чарли глядел в спину девушке, которая спокойно, будто случалось ей уже бывать и в заброшенных городах, и в местах куда непригляднее оных, направлялась к подернутой искрящимся туманом лестнице. За спиной мрачно сопел Эдди.
А сиу молчали.
Девушка шла.
Вот нога ее ступила на золотые плиты…
А ведь золото здесь настоящее. И разное. Есть темное, красное, которое добывают где-то на Севере и в количествах малых. Его, почитай, все скупает Ассоциация алхимиков. И за кусочек такого, с высочайшей степенью сродства к энергии, прилично платят.
Есть бледно-желтое.
И почти белое.
И даже черное, словно обугленное, но тоже золото. И главное, оно поет. Чарльз слышит голоса, которые выводят престранную, но донельзя завораживающую мелодию. Стоит закрыть глаза…
Закрывать он не станет.
Он стоял. Смотрел. Неотрывно. И в какой-то момент стало казаться, что если отведет взгляд, то случится что-то очень и очень плохое.
– Я запомню, – тихо произнес Эдди. И был услышан.
Левая сиу что-то ответила, резко и зло. Ей возразила правая. Странный у них язык, похож на птичий клекот. Правда, опять же, от этого клекота мурашки по спине бегут.
И холодно.
От холода начинало сводить руки.
– Сиу не желают войны, – сказала старшая, которая тоже смотрела вслед Милисенте. – Но порой не остается ничего другого.
– Погодите. – Чарльз сглотнул: девушка добралась-таки до лестницы. И Сила, рассеянная над ней, послушно легла под ноги сияющим ковром. – Зачем война? С кем?
– С подобными тебе, человек, – ответила левая сиу. Она говорила тоже чисто, правда все одно ощущалось, что язык человеческий ей непривычен. – Ибо сказано, что, когда Сердце Великой Матери покинет своих детей, наступит предел времен.
– А воевать обязательно? – поинтересовался Эдди, впрочем не повернувшись к сиу.
– Объединятся ветви древнего дерева племен, и листья его станут стрелами, а плоды – ядом, который отравит земли, – продолжала сиу с явной охотой. – И станет она горька, как слезы иных матерей.
Душевное предсказание. Чарльз давно обратил внимания, что старые пророчества в целом отличаются неизменной любовью к уничтожению мира.
Тихо вдохнул и выдохнул Эдди.
И произнес что-то на орочьем. Низкий рокочущий язык, будто камни в горах сыплются. А Милли идет себе.
– А на нормальном можно? – поинтересовался Чарльз, вытирая разом вспотевшие ладони о рубашку. Маменька, конечно, не одобрила бы, но вряд ли рубашка так уж сильно пострадает. Она и без того грязна. А руки отчего-то дрожат.
И тоже непонятно. Ничего ведь не происходит.
А руки трясутся.
– И под небом ли, на земле ли, под землею ли, но не останется никого, кто удержит в жилах кровь. – Эдди говорил медленно, растягивая каждое слово. – Алые реки наполнят пересохшие русла. И тогда пробудится Ар-рахо.
– Ай-ар-рахо, – поправила сиу. – Опять вы все перепутали.
– Сама ты… – Эдди добавил слово покрепче.
– И кто это? – Вот чего Чарльзу совершенно не хотелось, так это вникать в тонкости произношения.
– Дракон.
– Сотрясатель мира.
Сиу и Эдди уставились друг на друга. Потом посмотрели на Чарльза.
– Легенда говорит… – Эдди повернулся к лестнице. Милли была едва различима в этом золотом тумане. – Что когда дракон очнется, то весь мир погибнет в огне.
– Ибо только так, через смерть старого, суждено родиться новому, – поддержала его сиу.
И опять все замолчали.
А Милли тем временем добралась до вершины.
– Эй, – донесся ее голос, многократно вдруг усилившись. – А дальше-то что?
