Читаем без скачивания Джекпот для лоха - Данил Корецкий

Выставив вперед автомат, Филат подбежал к стойке. Бармен лежал на полу, живой, но до смерти напуганный. Их глаза встретились.

– Что ж ты, братец! – крикнул Филат, прицелившись. – Пустил шептуна?

Тот, прижав руки к груди, закивал, как китайский болванчик.

– Ну, ладно, живи! – Филат двинулся дальше.

Бармен с трудом сел, дрожащими руками ощупал мокрую голову, посмотрел на ладони, понюхал. Нет, это была не кровь – пахло спиртным. Хотел встать, но ватные ноги не слушались….

Слон ворвался в бассейновый зал первым и сделал то, что ему давно хотелось: швырнул вперед гранату. Она попала в воду, раздался взрыв, взметнулся фонтан, взвизгнули осколки. Монгол влетел следом, расстреливая из автомата тех, кому удалось уцелеть.

Когда подоспел Филат, все было кончено. Острый запах пороховой гари врывался в легкие, перемешиваясь с запахом водки и пота. Дымили продырявленные простыни и простреленные тела, хриплое дыхание умирающих не было слышно из-за орущей музыки. Со времен СССР считалось, что чем громче музыка, тем веселей отдых. И если судить по грохоту усилителей, то веселье в «Горячей избе» удалось на славу.

Монгол и Слон без разбору добивали раненых. Филат осторожно прошел дальше, к парилке. И сразу увидел приоткрытую в конце коридора дверь, к которой бежал распаренный худощавый паренек в плавках и войлочной шапке на голове.

– Стоять, сука! – крикнул Филат и дал очередь над головой бегущего.

Тот замер, развернулся, прижал руки к груди.

– Я тут работаю! Банщик я! Я не при делах!

– Кто ушел? – кивнул Филат на дверь.

– Не знаю! По-моему, ихний главный!

Паренек с ужасом смотрел на вооруженного незнакомца. Лицо его из красного на глазах сделалось белым. Филат тоже рассматривал очередную жертву. Щуплое телосложение и куриная грудь отличали его ото всех, кого они сегодня отправили на тот свет.

– Не убивайте меня, – неожиданно попросил парень. – Пожалуйста…

– Ладно, не буду…

Филат действительно решил его оставить и сам не понял, как нажал на спуск. Очередью банщика отбросило назад, своим весом он захлопнул дверь, Филату показалось, что он даже услышал щелчок замка. Вскинув руки, паренек распластался по двери, как тощий цыпленок-табака на сковородке. Потом безжизненно сполз вниз, оставив на гладкой поверхности частые параллельные полосы – кровавый штрих-код смерти.

В парилке никого не было, только валялись смятая простыня да беспорядочно разбросанные четыре банных шлепанца на деревянных подошвах.

«Похоже, двое ушли», – подумал Филат и азартно бросился к пожарному выходу. Но замок действительно защелкнулся, и дверь была заперта. «Ладно, надо сваливать! – Он пошел обратно. – Где там пацаны?»

В купальном зале людей не было. Во всяком случае, живых. Он миновал бассейн, мельком взглянул: вода стала розовой, тут и там плавали куски человеческих тел. Вокруг валялись трупы. Музыка продолжала греметь.

Монгол и Слон находились в гостиной и, навалившись на стойку, сосредоточенно пили коньяк прямо из горлышек.

– Что-то у меня изжога! – пожаловался Слон.

– Ты же запихиваешься гамбургерами с картошкой целыми днями, – ответил Монгол.

– Вроде со среды и не жрал ничего жареного…

«Неужели не нашли бармена? – подумал Филат и заглянул за стойку. – Нет, нашли… Ну что ж, брат, извини, значит, такая твоя судьба…»

Он отобрал у Слона коньяк, сделал несколько глотков, швырнул бутылку в стену. Брызнули осколки.

– Уходим!

Филат пошел к двери. Монгол и Слон двинулись следом. В вестибюле им попался пушистый серый кот. Слон дал очередь, но промахнулся. Засвистели рикошеты, кот с диким мяуканьем метнулся по коридору, но Монгол прицелился вслед и короткой очередью достал испуганное животное. В воздух взлетели клочья шерсти. Снова брызнули рикошеты.

– Зачем? – недовольно спросил Филат. – А нас бы побило?

– Ништяк! – ощерился Монгол. – Зато свидетеля не оставил!

На самом деле один свидетель остался в живых – администратор Валентиныч. Когда началась стрельба, он стал звонить своей «крыше», но телефон не отвечал. Потому что принадлежал Бескозырке, а ему сейчас было не до защиты «Горячей избы». Тем более, он хорошо знал, что там происходит. Тогда Валентиныч позвонил в милицию, а теперь сидел за железной дверью и, трясясь, ждал помощи или смерти.

«Мудаки!» – подумал Филат, но больше ничего не сказал. Они вышли на улицу. Сзади гремела музыка – веселье продолжалось.

А сквозь промозглую ночную рощу, запыхавшись и постоянно оглядываясь, продирались к городу три человека. Один в мятом, порванном в нескольких местах костюме с плоским пистолетом в руке, и двое совершенно голых, в нелепых войлочных шапках для парной. Они явно не считали, что вечер развлечений кончился удачно.

Роман с Леной развивался вяло. За прошедшее время они встретились один раз. Сходили в кино, после сеанса прогулялись по центру, Андрей собирался посидеть на скамейке в скверике у гипсовых львов, но погода к этому не располагала. У старушки на углу он купил букетик не очень свежих тюльпанов, потом около часа посидели в кафе: два кофе, бокал шампанского и пирожное Лене, ей же несколько предложений заказать что-нибудь покушать, ровно столько же отказов с ее стороны, общая неловкость и натянутость. В конце он шиканул и отвез девушку домой, но приглашения в гости не получил, хотя на это рассчитывал. И потом, когда позвал посидеть в кафе, она отказалась… Короче, правильнее будет сказать, что их роман агонизировал. Но совсем скоро все изменится…

Говоров тщательно, второй раз за день, выбрился, спрыснулся одеколоном, надел костюм, разгладил лацкан. Дырочка от институтского ромбика уже была почти не видна, она осталась в прошлом. Он взглянул на часы. Время «Х» неотвратимо приближалось. Сегодня наступит момент окончательного падения из бедной, но честной жизни в дерзкую, пахнущую, как в кабинете Натаныча, натуральной кожей, настоящим кофе, дорогими женщинами и ещё более дорогими машинами, но такую эфемерную и реально опасную красивую жизнь. О том, что в сегодняшней жизни крутые ребята живут весело, но недолго, Андрей не хотел думать. Да он и не собирался становиться таким, как директор сомнительной конторы Натаныч. Да и авантюры Виталика и Кости ему не по душе, все эти подкупы, пьянки с проститутками… Говоров больше тяготел к размеренному образу жизни Ираклия. Человек живет себе тихой семейной жизнью, гоношит чего-то, зашибает свою копейку… Недавно он неожиданно зашел в гости, да еще с дочкой – симпатичной девочкой лет трех на руках. Может, хотел убедиться, что его будущий партнер живет именно здесь. Но квартира произвела на него угнетающее впечатление.

«Тебе надо все это менять, – сказал Ираклий. – Неспешно, без резких движений, но менять!»

А ведь он прав! «Не надо ливня, пусть потихоньку, но постоянно накрапывает», – часто вспоминал Андрей неизвестно откуда привязавшуюся поговорку.

Он достал ключи, уже в который раз внимательно рассмотрел их под ярким светом настольной лампы. Сложные вырезы бородок, четкие гладкие срезы, ни заусенцев, ни шероховатостей. Прекрасная работа, молодец Тихоныч! Если бы с ним пойти на дело…

Говоров вспоминал фильмы и книги о взломщиках, так легко вскрывающих неприступные сейфы: кто-то крутил цифровые головки, слушая щелчки с помощью стетоскопа, кто-то сосредоточенно орудовал отмычкой, а некоторые попросту подрывали «медведя» взрывчаткой. Вдруг откуда-то в голову вплыла фраза: «Главное, чтобы легко вошёл!» Он уже не помнил, из какой сферы она вынырнула – из кино про медвежатников или из их с Любашей половой жизни. Но ключи действительно лучше чем-то смазать… А хуже точно не будет. Андрей вышел в кухню, поискал в кладовке. Но ничего не нашёл: ни масла, ни вазелина, ни тавота. Ассоциация с Любашей заставила его полезть в тумбочку: там лежали недавно появившиеся импортные презервативы со смазкой, которые приносила соседка. Перебрав яркие блестящие пакетики с проступающим внутри выпуклым кольцом, Андрей вскрыл один. Красная прозрачная диковинка пахла клубникой и резиной, на пальцах появилась деликатная смазка.

«Ну, что ж, – подумал он. – Тоже выход, хотя и забавный!» Улыбаясь, он натёр ключи презервативом, отчего сталь залоснилась. Потом аккуратно завернул их в кусок клеенки и сунул в карман. Но резкий клубнично-резиновый запах не исчезал, напротив – перебивал все другие ароматы. Говоров побежал в ванную комнату и попытался отмыть руки – бесполезно. Отвратительный запах душил его, он с трудом сдержал рвотный позыв. Наконец, понял, что запах у него в голове, поэтому никуда не денется, сколько руки ни мой. И пальцы дрожат, и сердце колотится…

А ведь он еще не приступил к делу!

Надо отвлечься! Сейчас он заедет к Ираклию и скажет, что все идет по плану и завтра утром будут деньги. Потом в «Органайзер», проверит сейф, возьмет деньги. А потом… Впрочем, дальше он представлять не хотел. И вариант с отсутствием денег тоже не обдумывал. Пусть все идет, как идет…