Сержант знал несколько способов, как положить всех культистов с минимальным риском для своих солдат, даже штурмовать не пришлось бы, но увы, эти варианты останутся пылиться в его черепной коробке до лучших времен. Всегда, когда в дело вступают паранормальные явления привычные тактики ведения боя превращаются в бесполезный набор алгоритмов, вынуждая импровизировать.
Взять здание - значит, взять здание. Не дать поехавшим маньякам склепать новую Тушу и по возможности самим остаться в живых.
Слизистую оболочку ноздрей разъедает бензиново-дизельный дым, смешивающийся со смрадом горелой человечины. Глаза от этого спасают тактические очки. Запах въедается в кожный покров, смешивается с потом, пропитывает форму, оседает на подкорке белесым гнилостным налетом. Горели автомобили гражданских, два "Страйкера" и раскатанные по асфальту ошметки Туши. Пламя пожирало плоть восставших бойцов, пытающихся передвигаться с оторванными взрывом или щупальцами чудовища конечностями.
С верхнего этажа частично ввалившейся вовнутрь трехэтажки стегануло длинной автоматной очередью в сторону Альт-2. Альт-1 в слепой для них зоне. Оператор жужжащего над головами боевиков дрона корректирует наводчика Mk 19. Следующий снаряд влетает в распахнутый зев оконного проема. Взрыв вырывает раму, выворачивает щедрый шматок железобетона и выплевывает из квартиры вместе с огнем лоскуты обгоревшего мяса. Пламя облизывает оплавленный кусок бронежилета со схематично нарисованным осьминогом.
Это их бог.
Васкес присутствовал на допросе пленных. Мрачная и древняя тварь, что спит на дне океана и ждет своего часа. Это все что удалось узнать, ни словом больше, ни словом меньше. Техники дознания в полевых условиях разбились о монолитную стену фанатизма. Вырванные ногти, отрезанные фаланги пальцев с ушными раковинами, выколотые глаза и отхваченный раскаленным ножом член с яйцами. Он смеялся и орал нечто вроде "Йа, йа, Ктулху фхтагн!". Каждый из них это кричал.
Морпехи огибают здание, скребут подошвами берцев по раскрошенным плитам и кирпичам, переступают через покойников. Некер с трудом подавил в себе желание всадить пулю в переносицу тянущего к нему руки гражданского. Обломанные ногти с ореолами грязи и засохшей крови, сбитые костяшки, вывернутые из сустава мизинец и безымянный. Вскрытая от уха до уха глотка, шея, воротник мастерки и грудь залиты кровью. Мутные, затянутые смертью, глаза.
Это уже не человек. Злая насмешка над человечеством. Изломанная пародия, которой нет места на планете Земля. Самый надежный способ ведения переговоров с такими тварями, контрольный в голову, оказался бесполезен, а с доставкой разрывных проблемы, логистические пути накрылись, минимум еще несколько часов воевать нужно стандартным патроном, почти бесполезным против покойников. Печально.
Открыли огонь по позиции Васкеса и Лайона. Прижимают к земле. Капрал отстреливается очередями по два-три патрона. Снаряд гранатомета вздыбливает облако грязно-белой пыли перетертого в труху участка стены.
До разума с задержкой доходит лай ручного пулемета, но тело уже обдирает брюхо о землю, а из глотки вылетает приказ лежать. Отделение в укрытии. Пули выбивают фонтанчики мелкой крошки. Лоуренс почти не двигается, истекая кровью на камнях, пробило бронежилет, раскурочило грудную клетку, нашпиговало свинцом брюшину, перекрутило в фарш сердечную мышцу и легкие, заляпав камуфляж красным. К пятнам налипает пыль и мелкий мусор.
Сектант из M249 SAW стреляет с крыши соседнего здания.
У них просто охуеть какое качественное снаряжение, но выучка полное дно, считай, сомалийские пираты. По крайней мере на фоне Специального Корпуса Морской Пехоты США, более известного, как парни, которые противостоят хтоническому пиздецу.
Гранатомет конвертирует живого ублюдка в мертвое месиво, пробив взрывом крышу.
Продолжаем движение. С Лоуренса снимают оружие и херачат в упор по выстрелу в локтевые и коленные суставы. Гореть им за это всем в Аду...
Дверь завалена обломками. Пролом в строение перекрыт прослойкой из мертвецов. К счастью, никого уровня упырей или умертвий нет, тупое мясо. Залп из подствольников отрывает им ноги. Морпехи топчут зомби, влетая в здание. Движение. Голова боевика разбрызгивает во все стороны ошметки мозгов, шлейфы крови и осколки черепа.
Еще один распластался на обломанной лестнице, истек кровью.
Стены заляпаны кровью и пеплом, изрисованы смазанными фрактальными изображениями их богов.
Залаяли выстрелы. Взрыв гранаты.
Сердце пропустило удар. Роберт моргнул, сбился с шага.
Ноги подкосились и в лицо ударил пол.
Темнота.
Глаза открылись с трудом, веки склеила запекшаяся кровь и налипшая пыль. Отряд мертв. Некер, опираясь о стену, поднялся на ноги. Стянул с головы шлем. Волосы слиплись от крови. Пацаны лежали друг на друге, броники и камуфляж пропитались кровью.
Мутило. Но как-то странно, непривычно.
Рация шипела помехами и обрывками приказов. Слова упорно не желали поддаваться осмыслению, полнейшая бессмыслица.
-Прорыв! Две Туши, отходим... группа минус, запрашиваем подкрепление!.. отход, повторяю, отход...
Роберт смотрел на свои руки и улыбался. Когти прорезали тактические перчатки.
Его бойцы зашевелились на полу.
Во славу Четверых и во славу Мертвого бога!.. воистину, сегодня живые позавидуют мертвым.
Глава 25. Ересь ч. 3
Вырождение обошло стороной лишь пауков, сумевших подмять под себя окружающую среду или же временно к ней приспособиться, терпеливо дожидаясь моего прихода. Все остальные виды в той или иной степени подвержены деградации, человек тому ярчайший пример, а вместе с ним и богопротивные создания, отпочковавшиеся от него.
Я никогда не слышал, как скулит псина весом под два центнера. И, честно говоря, на скулеж это походило меньше всего, скорее на глухое ворчание проржавевших внутренностей древнего трактора, к которому добавлялось хрипловато-свистящее булькание крови в пробитых осколками ребер легких.
Щупальца Гвен присасываются к его впалому животу. Вервольф бессильно дергается, сдавленно рычит, но он слишком слаб, слишком голоден, слишком молод и слишком сильно скатился на дно. Слишком много "слишком", чтобы оказать моему Чемпиону достойное сопротивление или иметь хотя бы призрачные шансы на попытку побега. Его регенерация не справлялась с раскрошенным в труху позвоночным столбом, выдернутыми из суставов и сломанными конечностями, выцарапанными глазами, тяжелой черепно-мозговой и обширными внутренними кровотечениями, он медленно умирал. Присоски хелицер мутировавшими пиявками забурились в плоть, слой за слоем снимая облезлую шкуру и мышечную прослойку, отделяющую внешний мир от лент и мешочков потрохов. Я улыбнулся. Когда сношаются два мутанта с ярко выраженными телесными изменениями - это всегда интересно, в особенности, когда этот процесс может растягиваться до нескольких часов. Прикрыл глаза, переступая лужу крови. Ноги все еще дрожат, а в мозге витают красочные флешбеки разнузданного разврата. Ее тентакли забрались мне в штаны, покрывая кожу пресса и лобка слоем слизи, и пока я просовывал свой яйцеклад Гвен в пасть, лапая лишенную сосков грудь, они присосались к моему члену доильным аппаратом. Ебля двух орудий массового уничтожения - звучит, как завязка рождения геноцида. Блять, это невозможно физически, и тем не менее, если у меня родится сын, родится именно в привычном человеческом понимании, все же Крысоловы уже мои дети, назову его Геноцидом. Желудочный сок хлынул в брюшную полость и чудовище взвыло. Низкий утробный визг моментально стих, едва кислота превратила его изувеченные легкие в питательную кашку, тут же всосанную хоботами.
Те знания, что впитала Стейси - наши общие знания, как и куски генокода, отпечатывающиеся в памяти Паутины. Жаль, что биомассу так передавать нельзя, впрочем, Крысоловы потом оттащат что останется в логово. Из нас просто великолепная рейд-пати, она танчит и дамажит, а я... а я - группа моральной поддержки, которая следует за ней и упивается собственным могуществом.
