более того, они все выступят против этого». Эта точка зрения Фиделя Кастро, высказанная им открыто, стала главным препятствием на пути осуществления интервенционистских планов.
Вообще отношения повстанцев с Соединенными Штатами складывались очень сложно, и наибольшее обострение их произошло чуть раньше, в дни летнего наступления батистовцев. Тогда через доверенное лицо «Движения 26 июля», работавшее в аппарате военного и военно-воздушного атташе посольства Кубы в Вашингтоне, Фидель получил секретные документы и фотографии, которые свидетельствовали о том, что военные самолеты Батисты приземлялись на аэродроме американской военной базы Гуантанамо, пополняли там свой боекомплект бомб, ракет и снарядов, после чего отправлялись на бомбардировку повстанческих районов. Фиделю Кастро не раз лично приходилось быть под бомбежкой и видеть результаты варварских налетов на мирные хутора и отдельные крестьянские дома в Сьерра-Маэстре. Повстанцы не имели никакой возможности защитить население от систематических бомбардировок и обстрелов с воздуха. 5 июня 1958 года Фидель Кастро написал короткое письмо Селии Санчес, в котором поклялся отомстить американцам за пособничество политике геноцида, которую проводил Батиста. В письме говорилось: «Селия! Когда я увидел, как ракетами был уничтожен дом Марио, я поклялся, что американцы дорого заплатят за то, что они творят. Когда эта война закончится, для меня начнется другая война, гораздо более долгая и большая: война, которую я поведу против них. Я чувствую, что это будет мое подлинное призвание».
Рауль Кастро предпринял буквально через несколько дней так называемую операцию «Правда», получившую широкий международный резонанс. 22 июня 1958 г. он отдал приказ о том, чтобы были задержаны все американские граждане в специально оговоренных зонах и доставлены в штаб Второго фронта. Предлагалось задерживать только мужчин, хорошо с ними обращаться и содержать в скрытых местах, чтобы они не стали жертвой стихийного гнева населения. Цель задержания американцев определялась так: «Чтобы сами американские граждане, против которых мы ничего не имеем лично, побыв с нами некоторое время, воочию убедились в гнусных преступлениях, которые их правительство совершает против беззащитного кубинского народа. Единственная опасность, которая угрожает задержанным, не превышает того самого риска, которому подвергаемся и мы, т. е. выдерживать бомбардировки».
В соответствии с этим приказом повстанческие отряды задержали 26 июня 12 инженерно-технических работников принадлежавшей американцам «Моа бей майнинг компани». 10 задержанных были гражданами США Через два дня группа партизан остановила автобус с 30 американскими солдатами и матросами, которые возвращались с увеселительной прогулки в Гуантанамо (кубинский город того же названия, расположенный в нескольких километрах от военной базы США. – Н. Л.), и отправила его под конвоем в штаб Второго фронта. После проведения еще нескольких рейдов количество задержанных американских граждан составило 50 человек.
Когда задержанным американцам были показаны результаты и последствия бомбардировок батистовской авиации, многие из них были потрясены. Пять американцев написали письмо руководству своей компании «Стеббинс энджиниринг энд мэнифэкчуринг К°» с просьбой предпринять соответствующие шаги в Вашингтоне, чтобы прекратить пособничество Батисте. В письме говорилось: «Они (повстанцы. – Н. Л.) вынуждены были пойти на эти крутые меры, потому что американские бомбы и снаряды убивают ни в чем не повинных людей, включая женщин и детей. Разумеется, любой американец с отвращением отнесется к этим фактам».
30 июня в лагере повстанцев появился консул США Парк Уоллем, которому пришлось полемизировать со своими соотечественниками, обвинявшими правительство США в незаконном расходовании тех средств, которые граждане платят в виде налогов. Он пытался отвергать приведенные факты, тогда ему были предъявлены фотографии батистовских самолетов в момент бомбовой загрузки на базе в Гуантанамо, копии документов, которыми оформлялись поставки боеприпасов и продемонстрированы осколки напалмовых бомб с четкой надписью «Собственность ВВС США», но со стертой датой выпуска. Консул оказался не в состоянии что-либо противопоставить этим доказательствам.
Сложившаяся ситуация имела громкий резонанс в Соединенных Штатах, получили огласку и все факты скрытого сотрудничества между Батистой и США.
2 июля Фидель Кастро дал по радио указание Раулю Кастро отпустить задержанных иностранных граждан.
В конце июля 1958 г. Батиста внезапно отвел свои войска из местечка Ятеритас, где находились насосные станции, подававшие воду с территории Кубы на военную базу США Гуантанамо. Американцы немедленно заняли станцию, совершив тем самым акт агрессии против Кубы. Батиста рассчитывал столкнуть повстанцев, выступавших последовательными защитниками суверенитета и независимости страны, и американцев. «Движение 26 июля» выступило с резким протестом против действий США. Оно обратилось к кубинскому народу, ко всем странам Латинской Америки, к общественности США с разоблачением агрессивных действий военного командования базы в Гуантанамо.
В ходе начавшихся переговоров представители США предложили объявить зону Ятеритас нейтральным районом в обмен на фактическое признание повстанцев воюющей стороной. Но патриоты твердо стояли на своем и требовали немедленного отвода американского военного персонала, признания этой зоны частью Кубы, а со своей стороны давали слово не мешать нормальной работе станции. Американцам пришлось уступить и отвести свои подразделения.
В ходе этих и других более мелких конфликтов с Повстанческой армией во время революционной войны американцы должны были убедиться, что они имеют дело с последовательными патриотами Кубы, твердо стоящими на страже суверенитета своей родины, не поддающимися никаким угрозам и давлению.
23 декабря руководители «Движения 26 июля» в Гаване имели встречу с полковником Флорентино Россел, командующим инженерными частями батистовской армии в провинции Лас-Вильяс, который предложил объединить части правительственной армии, дислоцированные в трех восточных провинциях страны, с Повстанческой армией и вместе вторгнуться на запад Кубы. Он одновременно предложил создать военно-гражданскую хунту. Полковник Россел добавлял, что этот план был уже согласован с Государственным департаментом, который поддержал его и пообещал немедленное признание этой хунты правительством США.
На это предложение Фидель Кастро ответил кратко и категорически: «Все условия отвергнуты».
Ясность политической линии, твердость в ее проведении имели самое главное значение в эти критические дни конца 1958 года, когда рождались десятки политических комбинаций выхода из войны. Фидель, поддерживавший постоянный контакт с колоннами Че Гевара и Камило Сьенфуэгоса по радио, давал им четкие указания. 26 декабря он сообщил Че Геваре: «Война выиграна, силы противника разваливаются на глазах. В Ориенте мы связываем и блокируем 10 тыс. вражеских солдат. Гарнизоны провинции Камагуэй находятся в мешке. Все это является результатом только одного – наших усилий…
Поэтому исключительно важно, чтобы продвижение к провинции Матансас и к Гаване осуществлялось исключительно силами «Движения 26 июля». Колонна Камило должна идти в авангарде и занять Гавану, когда диктатура рухнет…»
В самом конце года большую активность развил генерал Эулохио Кантильо, командир полка, расквартированного в городе Сантьяго. Ему казалось, что он может стать вершителем судеб Кубы, поскольку ему полностью доверяли американцы, к нему благоволил Батиста и с пониманием, как он думал, относились повстанцы. Он попытался имитировать сговорчивость и добиться от Фиделя хотя бы временного ослабления наступательных операций. Ему нужно было выиграть время. Он срочно запросил о личной встрече с Фиделем. Главнокомандующий революционными силами дал согласие. Встреча состоялась утром 28 декабря около сахарного завода недалеко от Сантьяго, куда генерал Кантильо прилетел на вертолете. На встрече присутствовали члены руководства «Движения 26 июля» Рауль Кастро, Селия Санчес, Вильма Эспин, а также Хосе Кеведо.
Фидель так рассказал о ней: «…24 декабря мы получили сообщение о желании генерала Кантильо встретиться с нами. Предложение было принято. Я признаюсь, что, принимая во внимание развитие событий (победоносное шествие наших войск), я не имел особого желания обсуждать боевые действия. Но я понимал, что это был наш долг, долг людей, которые несли за все ответственность, не поддаваясь чувствам. Я считал, наша прямая обязанность – выслушать предложение военных, если они могли бы привести нас к победе с меньшими потерями и меньшей кровью.
Я поехал на встречу с сеньором Кантильо, который прибыл на переговоры от имени всей армии. Мы встретились 28 числа на сахарном заводе «Ориенте», куда он прилетел на вертолете в 8 час. 00 мин. утра. Беседа продолжалась 4 часа…
…После того как был сделан подробный анализ стоящих перед Кубой проблем, уточнены все детали, генерал Кантильо решил с нашего согласия предпринять революционное выступление военных.
