— Тебя надо как-то отметить. А то те, кто преданны мне кровью и родом, могут убить тебя, обознавшись.
— Я… э-э, думаю, — начал Эгмонтер, но Ыхлаг совершенно не собирался выяснять, что же такое думает его новоиспеченный слуга и раб. Он вдруг радостно оскалился и пророкотал.
— А-а, знаю… червяк!
С этими словами бог вновь воздел лапы, и в следующее мгновение Эгмонтер почувствовал, как его будто выворачивает наизнанку. Он попытался заорать, но грудные мышцы отказались ему повиноваться, и потому из его горла вырвался только сдавленный, сиплый хрип. А затем он снова потерял сознание…
Повелитель ждал его там же, где он увидел его в первый раз — в бывшей спальне императора. Конечно, сейчас обстановка в ней совершенно не напоминала тот бардак, что царил тогда, когда Эгмонтер впервые увидел своего повелителя. Стены и пол были отмыты от крови, вдоль стен стояло множество треножников, на которых курились благовония, а прямо перед повелителем возвышалась подставка, на которую дважды в день двое слуг устанавливали чашу, наполненную свежей, дымящейся кровью. Эгмонтер не знал, так ли он все устроил, ибо весь антураж был взят им из старого свитка, в котором описывалась внутренняя обстановка святилища какого-то темного бога, разгромленного гвардейцами императора лет этак тысячи полторы назад. Вполне возможно было, что древний летописец все это выдумал, чтобы еще более подчеркнуть мерзкую сущность того, которому поклонялись. Но во всяком случае, когда он все это здесь устроил, никакого неудовольствия повелитель ему не выказал.
Эгмонтер плавно скользнул в бывшую спальню и склонился в самом учтивом поклоне, который только смог изобразить.
— Ты нашел того, кто должен заняться короной, червяк? — пророкотал бог.
— Пока нет, господин. Орки не слишком умелые помощники, когда речь идет о том, о ком я вам рассказывал. Беневьер чрезвычайно ловок.
— Поторопись. Я устал быть привязанным к одному месту. У меня много дел в этом мире.
— Да, господин.
— Иди.
Эгмонтер склонился еще ниже и тихо выскользнул наружу, стараясь не смотреть в тот угол, где пришел в себя в последний раз за тот долгий день…
Он очнулся все там же, в углу, рядом с обрывками балдахина. Эгмонтер судорожно вздохнул, затем еще. Легкие работали. Он поднял руки. Руки были на месте. Его руки с ухоженными ногтями (и застрявшими под этими ногтями остатками его собственного кала, ну да какое это имело значение). И еще его переполняла сила! Он чувствовал это! Эгмонтер восторженно замер. Он смог! У него получилось! Пусть не совсем так, как он планировал, но он стал-таки самым могущественным человеком этого мира… Охваченный воодушевлением, бывший герцог, а ныне могущественнейший из людей этого мира попытался вскочить на ноги и… почувствовал, что что-то не так.
— Хорошо, червяк. Теперь тебя точно не смогут перепутать, — довольно пророкотал голос бога. А Эгмонтер ошарашено пялился на низ туловища. На то место, где раньше начинались его ноги. Ног не было! Вместо них прямо от пупка вниз тянулось толстое мясистое тело, представлявшее собой длинный, метра три, хвост, как у червяка, только покрытый розовой, в мелких волосиках, человеческой кожей. Эгмонтер несколько мгновений растерянно смотрел на этот свой хвост, а затем поднял вверх округлившиеся от ужаса глаза и тоскливо и пронзительно завизжал…
Глава 4
— Значит, вас всего полтора десятка? — задумчиво произнес граф Илмер и, поправив попону, которая была накинута на его плечи, отхлебнул горячего травяного настоя из глиняной кружки.
— Да, господин, — кивнул Арил, — но все — славные бойцы. Могу вам сказать, что подавляющее большинство из них чуть ли не с детства приучено к той войне, которую я собираюсь тут затеять.
— С детства? — Брови графа удивленно вскинулись, — Это где же это в империи такое поганое детство?
— Они не из империи, ваша светлость, — встрял в разговор Глав.
— А откуда?
— Ну… то есть теперь уже, конечно, из империи, но изначально — из Арвендейла.
Граф замер. Некоторое время над костром висела настороженная тишина, а затем он тихо произнес:
— Так ему все-таки удалось…
Первый же залп арвендейлцев уложил почти десяток тварей из числа тех, что наблюдали за разворачивающейся бойней. Руки охотников, с младых ногтей наученных, где у орков на теле наиболее уязвимые места, и прошедших закалку недавних битв, не дрогнули. И орки, утробно захрипев, начали мешками валиться на землю, уже обагренную кровью людей. Еще двое свинорылых, получив по стреле в шею или левую сторону груди, дико заверещали, заставив тех, кто наседал на оставшуюся четверку, откатиться назад и завертеть головами. По-видимому, эти четверо были знатными бойцами, потому что мгновения растерянности тут же стоили жизни еще троим оркам. Один рухнул с разваленным на две части черепом, другой опрокинулся на спину, булькая пронзенным насквозь горлом, а третий забился на земле, царапая лапами рукоятку метательного ножа, вонзившегося в правую глазницу. А арвендейльцы между тем вновь накладывали на тетиву стрелы.
— Только не дайте им уйти! — отчаянно закричал кто-то из четверки и тут же прыгнул вперед, едва не поймав боком совсем не ему предназначавшуюся стрелу, но достав-таки очередную тварь длинным выпадом. Тут и до кого-то из оставшихся орков дошло, как сильно переменилась ситуация. Потому что как минимум трое развернулись и попытались взять резкий старт с места. Да только охотники из Арвендейла уже снова натянули тетиву. И через миг все было кончено.
Четверо спасшихся стояли молча и тяжело дыша, будто никак не могли поверить в то, что все так стремительно повернулось. И что они живы. Наконец тот, кто прыгнул вперед, опустил меч и коротко поклонился:
— Я — граф Илмер, с кем имею честь, господа?
Арил, которому так и не пришлось пустить в ход свои кунаки, пробежался настороженным взглядом по валявшимся орочьим трупам и коротко приказал, сопроводив приказ недвусмысленным жестом:
— Проверить и контрольный… — Лишь после этого он закинул кунаки в ножны и, сделав шаг вперед, отвесил учтивый поклон: — Мое имя Арил, господин.
— Это ваш отряд?
— Да, господин. Мы направлялись в столицу с… важным поручением, — несколько туманно пояснил Арил, решив сначала разобраться, что здесь за люди. Нет, графа Илмера он знал и, будь тот один, непременно доложил бы ему по всей форме и сразу же предложил бы возглавить их небольшой отряд. Но вот кто были остальные…
— Благодарение светлым богам, что они послали вас на нашем пути, — вдруг послышался еще один голос. Он раздался из-за полога фургона, который с таким упорством обороняла последняя четверка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
