В общем, без награды не ушел никто.
Но самая большая неожиданность для меня оказалась в том, что я практически закрыл глаза на выходку Аиши, хотя подобное никогда бы никому не спустил. Каждый вечер, возвращаясь в пустой дом, я чувствовал, что без нее мне там не так.
Злился еще, конечно. Бесился. Меня уязвило, что она скрыла от меня свои проблемы, рванула сама принимать серьезные решения и едва не угодила в ловко расставленную ловушку.
Потребовалось время, чтобы понять - я бешусь, потому что боюсь за нее. За нашего ребенка.
Выбирая Аишу в жену, я преследовал выгоду. Решил совместить приятное с полезным. И уж точно не планировал, что эта правильно воспитанная девушка станет для меня настолько значимой за такое короткое время.
По утрам я просыпался с крепким стояком от того, что мне снилась жена. А потом дрочил. Потому что она оказалась слишком хороша, и трахать других, чтобы спустить пар, просто не было желания.
Я хотел Аишу. Хотел ее обратно домой. И как бы смешно это ни звучало - считал дни до момента, когда смогу ее забрать обратно.
Даже звонить не рискнул - знал, что тогда сорвусь и уже не оставлю ее у брата дома.
Конечно, узнавал все досконально - что и как она. И люто тосковал.
Родители жены тоже, конечно, добавляли огня. Точнее, Наима. Хасан-то верно выкупил расклад, когда завалился ко мне в офис, и я ему вкратце обрисовал, что и как произошло. Претензий у него ко мне не было. Он даже заикнулся, что примет дочь обратно, если я решу от нее отказаться.
Тогда впервые мне захотелось ему втащить. Сафаров понял все без слов, извинился и ушел.
И вот сегодня я, наконец, приезжаю к Рамилю, чтобы забрать жену обратно. Поднимаюсь на второй этаж, предвкушаю, что увижу ее сейчас, но резко торможу, прислушиваясь к голосам.
Кажется, Амина говорит с моей женой. Та ей отвечает, и я испытываю лютую нежность.
Соскучился.
Охренеть, как соскучился, оказывается. Уже собираюсь войти, как слышу признание Аиши и торможу.
Каждое ее слово пропитано болью. Каждый вдох. Чем больше слушаю, тем сильнее ощущаю уязвимость жены.
Выдыхаю, напоминая себе в который раз, что ей всего восемнадцать. Она молодая и неопытная. Для нее многое в новинку, и ее воспитание - это клетка, из которой она только-только начала выглядывать.
Я сорвался в тот день в больнице. Страх от понимания, что наш ребенок может умереть, затмил разумные мысли.
Вышло - как вышло. Поздно теперь уже. Прошлого не исправить, но можно учиться на своих ошибках.
Амина замечает меня первой, делает знаки Аише, но та будто и не слышит. Продолжает говорить, захлебываясь рыданиями. Я же словно каменею.
Когда жена замолкает, а затем резко оборачивается, кажется, мир вокруг нас замирает. Будто испаряется. И я уже едва слышу, как жена брата бормочет что-то невнятное и проскальзывает мимо меня.
Аиша смотрит на меня во все глаза. И кажется, в них - целый мир. Впрочем, так и есть. Она и наш ребенок - моя новая вселенная.
Медленно прохожу в комнату, закрываю за собой дверь.
Жадно разглядываю ее, пытаясь запомнить.
Мы не виделись две недели.
Две гребаных недели она лишь снилась мне. И за эти дни я четко осознал тот факт, что жена стала мне куда ближе, чем я рассчитывал.
- Привет, - пока меня хватает лишь на это.
- Привет, - робко отвечает она. Пугливо смотрит в ответ, а меня рвет на части от желания, чтобы она смотрела как раньше - с любовью.
- Как ты себя чувствуешь?
- Спасибо, хорошо. С ребенком все в порядке. Врач сказал, никаких осложнений нет, а токсикоз скоро пройдет.
Она бледная, измученная. Совсем не такая, какой я ее видел в последний раз.
Осторожно подхожу, чтобы не напугать, присаживаюсь перед ней на корточки и беру ее ладони в свои.
- Прости за то, что сорвался в больнице. Мне стоило лучше контролировать эмоции.
Вижу в ее глазах слезы. Она смаргивает их, пытается держаться. Моя сильная девочка.
Моя любимая девочка.
- Все в порядке. Я сама виновата. Ты был во всем прав. Это я подвергла опасности нашего ребенка.
Она говорит заученным голосом. Словно много раз репетировала этот разговор. А я-то хочу ее обратно - живую, настоящую.
Слова - не то, что сейчас поможет. Поэтому делаю то, что точно сработает - подаюсь вперед и целую свою жену, давая понять, как скучал.
- 40 Аиша -
Я боюсь поверить, что это взаправду. Не надеялась даже, что Таир прикоснется ко мне. Но он смотрит так внимательно, так цепко. Будто пытается прочесть мои мысли. Извиняется, чем окончательно вгоняет меня в ступор.
Муж, получается, слышал наш с Аминой разговор. И от этого дико стыдно. Он же посчитает меня слабой размазней. Поэтому я стараюсь держаться, отрешенно говорю правильные фразы, лишь бы осталась хоть маленькая надежда, что Салманов не отвернется от меня.
А затем он внезапно меня целует.
Я так скучала по нему, так тосковала, что в этот момент перестаю думать о том, как правильно себя вести, как лучше сделать. Я тянусь к мужу, отвечаю на его поцелуи, обнимаю. Если это лишь жалкая подачка с его стороны - пусть. Я готова и на это. Так сильно он мне сейчас нужен!
- Соскучился дико, - шепчет Таир. - Очень, детка. Хочу тебя. Тебе же можно?
Я не успеваю за ним - оказываюсь уложенной на спину, а надо мной - муж с жадным темным взглядом, который шарит по моему лицу, шее, груди.
Ладонь Таира ложится на нее, чуть сжимает.
- Увеличилась, - довольно замечает он. А затем наклоняется и сжимает зубами острый сосок прямо так - через одежду. И от этого только острее чувствуется.
- Таир, я …
- Что? - Он тормозит, отстраняется и смотрит мне в глаза. Кажется, муж совершенно дезориентирован. Мы будто вернулись обратно в наш уютный мирок.
- Я люблю тебя, - слова срываются сами собой. Я ничего такого не планировала. Да и не после того, что наделала. Но Салманов вдруг мягко улыбается. Ловит мои губы своими, целует так тягуче-медленно и сладко.
- И я, похоже, тоже, - шепчет в ответ. - Никогда не думал, что такое возможно.
- Ты не собирался любить меня?
Язык мой - враг мой. Женское самолюбие вдруг неожиданно остро воспаляется от его слов.
Таир шумно вдыхает, чуть приподнимается и очень внимательно смотрит мне в глаза.
- Я ничего такого не планировал. Считал, что буду уважать тебя и беречь. Защищать и обеспечивать. Я не предполагал, что умею испытывать нечто подобное. Но ты… - он прикрывает глаза, медленно выдыхает. А когда снова смотрит на меня, то внутри сладко ноет от предвкушения. - Ты стала для меня слишком важна и нужна. Наверное, так и зовут любовь - когда не хочешь спать в пустой постели. Когда хочешь просыпаться с одной и той же женщиной. Когда хочешь дочку с ее глазами.
- Ты хочешь дочку? - охаю удивленно.
- Ну, пацаны у меня уже есть - два чертенка от Рамиля, - ухмыляется муж. - Так что, надеюсь, там у нас растет принцесса, - он осторожно прикасается ладонью к моему животу. И у меня слезы наворачиваются от этой нежности.
Так это трогательно!
- Но ведь может быть и мальчик.
- Может быть, - легко соглашается Салманов. - Тогда после пойдем за девочкой. А сейчас дай мне, наконец, утолить голод. Я слишком долго тебя не видел.
- Но ты ведь…
Муж раздраженно фыркает.
- Да, так было надо. Тебе было безопаснее находиться здесь, под присмотром у Рамиля.
- Подожди, - упираюсь ладонями ему в грудь. Таир уже на взводе, но все же тормозит. - То есть это не наказание было?
Он тихо матерится, а я краснею.
- С чего ты вообще такое взяла?
- Ты отослал меня после моего проступка и не звонил…
- Потому что иначе бы сорвался и приехал. А в тот момент это было опасно. Я не хотел подставлять тебя под удар.
Кажется, невозможно любить человека еще сильнее. Но как же это у меня выходит?
