Читаем без скачивания К свету - Андрей Дьяков

На одно надежда — что не везде вот так закончилось, не по-людски. Оттого и пишу, что надеюсь на тех, кто спустится сюда потом, прочтет… Поймет и простит… Видит Бог, не хотел я этого… Свою жизнь за чужой счет продлевать… И лгать не хотел… И руки на себя накладывать…

Грешен. Каюсь. Да простит всех нас Господь».

Мальчик захлопнул дневник, поднял голову.

На душе было мутно. Будто протухшие консервы вскрыл. Жалко, конечно, человека этого… Да и как осуждать его за желание выжить?

По крайней мере, с каннибалами теперь все стало ясно — выродки из бункера и их дети.

Снизу послышался шум — скрипнула входная дверь. Чуть позже донеслись неторопливые шаги. Металлическая лестница еле слышно гудела. Кто-то медленно поднимался наверх. Похоже, загадочный хозяин маяка все-таки объявился…

Глава 18

Исповедь

Эхо шагов усиливалось с каждым мгновением, неприятный гул от вибрации ступенек делал ожидание невыносимым. Глеб поднял «Пернач», наставив на лестничный проем. Сейчас все решится. Мальчик был намерен отстреливаться до конца. В кармане припасена последняя обойма, а самый последний патрон в ней — для себя. Но это все потом, а пока… Пока необходимо взять себя в руки и унять противную дрожь в коленях. Как-никак, Таран не зря в свое время остановил выбор именно на Глебе. Значит, все получится. Главное, не паниковать.

Тем временем снизу забрезжил неяркий колеблющийся свет. В проеме появилась одинокая фигура в плаще, с накинутым на голову капюшоном. В руке — старый керосиновый фонарь. Сквозь сетку защитного колпака виден язычок неровного пламени. Свет, исходящий от фонаря, оставлял лицо незнакомца в тени. Мальчик силился разглядеть ускользающие черты поверх прицела, но это ему не удавалось. Пистолет казался тяжелее обычного, пальцы на курке свело от напряжения.

Глеб вздрогнул, когда человек без лица вскинул руку в предупреждающем жесте и заговорил:

— Погоди… Не стреляй! Это же я…

Голос пришельца показался до боли знакомым. Мальчик даже и не сообразил сразу, что уже видел этот плащ множество раз. Ишкарий скинул капюшон, улыбнулся:

— Ты жив! Черт побери, жив!

Глеб бросил пистолет, радостно кинувшись к сектанту Они обнялись как закадычные друзья. Мальчик смеялся и плакал одновременно. Так приятно было сознавать, что рядом есть кто-то, с кем можно разделить тяготы и невзгоды этой, казалось бы, безвыходной ситуации…

— Я даже и не понял, как ты с баркаса исчез!

— Выпрыгнул! А ты-то как выжил? — Глеб утер слезы радости и все разглядывал Ишкария, словно боялся, что тот исчезнет ненароком, как чудный сон.

— Убег я! Когда эти психи напали, я в воду сиганул! Бежать нам надо, слышишь, бежать!

Сектант поднял с пола пистолет и протянул Глебу. Мальчик потянулся было за оружием, но в следующее мгновение Ишкарий наотмашь ударил его рукоятью. Ослепленный болью, Глеб рухнул на пол. Из рассеченной скулы заструилась горячая кровь. Взгляд затуманился, фигура сектанта расплывалась, а пол зашатался. Мальчик попытался приподняться, но снова упал. Холод бетонного пола на мгновение остудил его и привел в чувство. До слуха донеслись смутно различимые слова:

— Не двигайся, щенок. Или схлопочешь свинца. С удовольствием поставлю жирную точку в героической истории с экспедицией. Как-никак, ты единственный, кто еще не подох из всей этой шайки неудачников.

Сектант прошелся вдоль комнаты, поставил фонарь на полку шкафа. Придирчиво осмотрев нагромождение агрегатов, щелкнул неприметным тумблером, склонился над лохмотьями проводов. Подсоединив кабель, включил установку. Глеб перевернулся на спину, наблюдая за действиями Ишкария, подтянулся на руках, оперся спиной о стену. Боль немного притупилась, а комната перестала раскачиваться.

— Ты, малыш, ясно, не очень понимаешь, о чем речь… Дай, объясню. — Сектант ухмыльнулся. — Понравилась тебе эта моя идея с маяком? Да, моя. Не ожидал? Тебе еще не раз придется удивляться сегодня. Если будешь сидеть смирно и без фокусов — протянешь еще какое-то время. Так что наслаждайся последними мгновениями. Говорят, перед смертью не надышишься… Чушь это. Все те, кого я прирезал, только и молили об отсрочке. Хоть на несколько минут. Жизнь в этом поганом мире — штука безрадостная, брат, но отчего-то люди безумно за нее цепляются.

Сектант подошел к шкафу, открыл ссохшуюся дверцу, вытащив пыльную бутыль. Взболтнув мутное содержимое, сделал несколько жадных глотков, отдышался.

— Ух… Неделю ничего не пил. Без спиртного здесь тоска. — Сектант утерся рукавом. — Так о чем это я? Ах, да! Маяк… Начать, пожалуй, стоит с бомбоубежища под заводом.

— Я знаю о нем, — Глеб подтолкнул ежедневник к Ишкарию.

Тот пролистал несколько страниц, мельком просмотрев содержимое, усмехнулся в который раз.

— Что ж, это облегчает мне задачу. Да, эти бедняги на острове действительно бывшие обитатели объекта. Только не все из них опустились до такого состояния. — Ухмылка вдруг сошла с лица сектанта. — Я родился в этом бункере. И, считай, с самого детства жрал человечину. Нормальный рацион. Что давали, то и ел. Никогда не пробовал? Мясо как мясо. Получше крысятины уж точно. Сладенькое.

Сектант прервался, но лишь для того, чтобы сделать еще один жадный глоток сивухи.

— Когда бункер подтапливать начало, решили предки наши в город перебираться. А куда денешься? Чахоточных тех в бомбоубежище подыхать оставили. Побрезговали ими. Поначалу зверьем питались. Да только не напасешься этого добра. Быстро всю живность схарчили, что на острове съедобной была. Со стороны Ломоносова в первое время выжившие приходили. Ими и перебивались. Много чего было… Набеги делали в поисках выживших… Потом, правда, нашлись герои какие-то — подорвали кусок дамбы, чтобы на острове нас запереть. Но в один прекрасный день нам повезло — корабль туристический к острову подошел. Побитый весь, обшарпанный. Народу на нем прилично было. Во время удара океан пересекали. Вот и выжили. С этими гостями мы уже осмотрительнее обошлись. У нас и оружия с патронами вдосталь тогда было, и аппетит неплохой. Согнали всех в кучу и в сухой док, под охрану. Тот самый док, кстати, через который Таран вел. Теперь-то пустует он, подъели давно всех. А раньше отличный загон был. И места много, и деваться некуда. Слонялись как овцы… Там же и плодились, кстати. Человек по натуре своей — приспособленец. Куда ни кинь его, везде выживает. Даже там, где крысы дохнут…

Чем дольше говорил Ишкарий, тем больше ужасался Глеб той легкости, с какой сектант роняет эти не укладывающиеся в голове фразы.

— Так бы и жили дальше, горя не знали. Так нет. Мор прошел по городу. И наших полегло прилично, да и «скот» весь передох. С голодухи друг друга валить стали. Потом старейшины наши покумекали малость, да и придумали «Исход». Да, да, парень, «Исход» появился здесь, в Кронштадте. Красивая сказка про Ковчег… После того как прожектор смонтирован был, нескольких человек тайно на баркасе в Питер переправили. Так проповедники в метро появились. Я тоже поехал — голод одолел. А в подземке с харчами полегче все-таки. Хотя и воротило меня первые дни со свинины вашей. — Сектант скривился, изобразив отвращение. — Наивных лохов в метро тоже хоть отбавляй. Стоило маяку заработать, верующие появились. Словно ждали. Первую партию к отправке уже подготовили, осталось баркас пригнать под видом спасителей… А тут Приморский альянс объявился с экспедицией этой. Все карты спутал. Я ближе всех к Техноложке оказался. Успел отряд перехватить. С «Исходом» сейчас считаются. Как-никак, прихожан полно почти на каждой станции. В общем, в команду взяли, хоть и со скрипом.

— Если «Исход» — выдумка, почему тебя тогда «болотные дьяволы» не тронули? — спросил Глеб, хватаясь за соломинку: ему мучительно не хотелось расставаться с последней, единственной мечтой.

— Обычный репеллент от комаров. Он и от этих москитов отлично спасает. — Ишкарий достал с полки шкафа продолговатый флакон. — Вот ведь ирония судьбы… Жрачки не хватало, а этого добра в бункере — завались… Думал я, сталкеры спасать меня кинутся, попадут под раздачу. А они не повелись…

Сектант искоса посмотрел на мальчика. В глазах его разгорался недобрый огонь.

— А ведь ты первый подохнуть должен был… Там, в подвале под Константиновским. Думаешь, люк сам захлопнулся? Запомни, пацан, само по себе ничего не случается. Тарану спасибо скажи, что хватился тебя, проснувшись. Не успел я выход из подвала раскупорить. Чтобы видимость создать, что ты наружу сбежал. Вот и стал он тебя по подвалу искать… Потом все как-то возможности не подворачивалось завернуть команду вашу. Одному вот только с винтовкой поспособствовал… Как, бишь, его звали-то? А, ну да, точно — Бельгиец. Я ему патрон кривой подсунул в магазин. Как чувствовал, что сработает рано или поздно. Как, впрочем, и с дозиметром Окуня получилось. Я как приметил, что боец этот до наживы падок, сразу смекнул, что его на самоволку спровоцировать можно. А про радиацию в порту Ломоносова все наши знают. Обожглись в свое время… Короче, нашептал я ему про склады нетронутые, про корабли не разграбленные. А он и купился. Да еще и дозиметр не проверил. Там, знаешь ли, в аккумуляторном отсеке пружинка такая есть…