Я планировал опуститься в сад на крыше прежде, чем везущий моего двойника ялик доберется до пристани Эстеркари. Аэробот пошел по наклонной вниз, и я с радостью увидел, что сад под нами пуст. Мы с Глоагом спрыгнули, и аэробот отлетел на безопасное расстояние. Мы помчались по уже знакомой лестнице в жилье рабов. Даже если бы мы надели рабские набедренные повязки грязно-серого цвета, мы все равно привлекли бы внимание оружием, поэтому я предпочел оставаться в алой набедренной повязке и алом плаще, и Глоаг последовал моему примеру.
Мы нашли рабыню, которая под угрозой копья Глоага более чем охотно сообщила нам, что пленницу, которую она столь хорошо помнила, заперли в клетке над ямой с лимами. Я содрогнулся. Войти опять в опаловый дворец уже само по себе было плохо, но куда хуже спуститься в его подземелья, ниже уровня воды, где бегали вдоль влажных стен мохнатые, гибкие, злобные лимы. Там гнило уже много человеческих костей. Лим — восьминогий хищник, гибкий, как хорек или ласка, но размером с леопарда, с клинообразной головой и клыками, способными пробить насквозь дубовую дверь. На Великих равнинах мы убивали лимов без пощады. Они нападали на стада чункр, отдавая предпочтение детенышам, ибо взрослый чункра без труда мог насадить лима на рога, а потом отбросить на сотню ярдов.
Я видел, как одним ударом лапы с выпущенными когтями лим оторвал воину голову, а потом раздавил ее, словно гнилую тыкву.
И все же попасть к лимам было куда более предпочтительной участью для Делии с Синих гор, чем быть раздетой и выброшенной во двор к рапам.
Мы могли надеяться только на скорость и дерзость нашего предприятия.
Я надеялся, что Кидонес Эстеркари и его злодейка-дочь, принцесса Натема, будут вместе с Галной ждать на пристани прибытия ялика, о котором им наверняка доложили. И все же — а была ли Натема злодейкой? Если она и впрямь влюбилась в меня, учитывая столь несчастные для характера обстоятельства рождения и воспитания, разве она не действовала бы именно таким образом? Женщина, оскорбленная, что ею пренебрегли, — не та личность, к которой оскорбителю стоит поворачиваться спиной, особенно если она держит в руке кинжал или умеет метать терчик.
Мы осторожно шли по высокому карнизу над ямой с лимами. Стенки сочились влагой. Тут все провоняло лимами, той душащей, мохнатой, забивающей горло вонью, что столь тошнотворна в замкнутом пространстве. В прерии этот запах разносится ветром, улавливается дикими чункрами и предупреждает, что настало время стать в круг с детенышами в центре, выставив рога наружу.
Лимы кружили вдоль стен в яме под нами. В центре висела на канате клетка, в которой ничком лежала Делия со связанными запястьями. К клетке тянулись через блоки канаты, при помощи которых клетку можно было поднимать и опускать. Увидев нас, Делия вскрикнула, а лимы в яме зашипели, зафыркали и принялись прыгать на стенки, пытаясь добраться до нас.
Канатов было шесть. Я определил тот, что вытаскивал клетку, и взялся за него.
Нет, — возразил Глоаг. — Госпожа, — обратился он к Делии, — вы должны встать и зацепиться руками за прутья клетки. Держитесь крепче — ради собственной жизни!
Я не колебался.
— Делай, что тебе сказал Глоаг!
Спотыкаясь, со спадающими на лицо волосами, Делия встала и просунула связанные руки меж прутьев, повиснув на перекладине.
— Я готова, — сообщила она недрогнувшим голосом.
Я подтянул канат.
В тот же миг канат, шедший к низу клетки, натянулся, пол клетки разошелся в центре и распался на две половины. Если бы Делия осталась стоять там, ее выбросило бы, словно уголь из бункера, прямо в когти и клыки лимов.
Я втащил ее, поймал в объятья и опустил на карниз. На ней все еще оставалась алая набедренная повязка. Она вдруг неудержимо задрожала. Я поддержал ее и одним движением шпаги освободил от пут. Затем мы поспешили выбраться по карнизу из этой адской ямы.
Светильники отбрасывали полосы света на длинную гладкую спину Делии, блестевшую от пота. Мы добрались до крыши и увидели, что зеленое солнце уже зашло; теперь над нами плыла самая большая луна Крегена, Дева-с-Множеством-Улыбок, омывая сад розовой дымкой. Возничий аэробота держался наготове и, заметив нас, сразу стал спускаться по наклонной. Приближался, однако, еще один аэробот. Суда шли сходящимися курсами. Ночной ветерок шелестел цветками, закрывшими лепестки на закате, чтобы теперь предаться лунному свету. На лестнице послышались шаги и голоса, заплясал свет факелов, отблески шпаг и кинжалов.
Наш аэробот сел на крышу. Второй опустился рядом, из него выскочили чулики, сверкая в лунном свете изумрудно-серыми одеждами. Позади нас на крышу выскочили воины.
Я толкнул Делию к аэроботу, а Глоаг с копьем наперевес устремился навстречу чуликам.
Воины позади, чулики впереди. Мы в меньшинстве и в западне — но все равно будем драться.
Я убил троих быстрыми выпадами, отступая к аэроботу. Чулики пытались добраться до Глоага, вонзавшего и вырывающего копье с дикой ликующей точностью. Он отворял чуликам кровь, орошая цветы. Я обхватил Делию левой рукой за талию.
— Отходи к аэроботу, Глоаг! — заорал я.
Он с громким криком прыгнул к нам. Возничий нашего аэробота тоже вступил в бой, его шпага сверкала огнем в лунном свете. Нас теснили. Делия извивалась, вырываясь из моей руки.
— Выпусти меня, дурень здоровенный!
Я послушался ее. Она подхватила упавший кинжал и вонзила его в сердце чулика, который собирался было проделать то же со мной, затем прыгнула к аэроботу чуликов. Я уложил следующего чулика, запрыгнул в аэробот, свалившись рядом с Делией, развернулся, словно лим, и рубанул по сунувшейся к нам физиономии вонзив шпагу глубоко в череп. От лобового стекла отскочила стрела. Я заорал глухо и неистово, и возница Глоага круто направил свое суденышко вверх. Возничий аэробота чуликов, на вид мягкотелый юнец в зеленом мундире Эстеркари, уставился на мой клинок, сглотнул и положил руки на рычаги управления. Мы начали взлетать. Вокруг нас разливался розовый лунный свет. Ветер развевал мой алый плащ.
Чья-то рука схватилась за планшир судна, накренив его. В мое поле зрения попал чулик с кинжалом в зубах и нацеленной в сердце Делии шпагой. Я с силой обрушил клинок ему на голову. Он только коротко вскрикнул, его рука со шпагой дернулась, кинжал выпал из зубов, и он рухнул вниз, прихватив с собой мою шпагу, застрявшую в костях его черепа.
Сзади прозвучал длинный тихий стон. Я стремительно обернулся, и весь мир прыгнул мне в горло. Делия?..
Стрела сразила возничего, пронзив его насквозь, град новых стрел просвистел там, где только что была моя голова, звякая и оперяя панель управления. Аэробот дико запрыгал…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
