Читаем без скачивания История спиритуализма - Артур Дойл

Далее сообщается, что миссис Лорд вызвала перед комиссией «прямой голос», а после того, как она была обыскана, засветились мерцающие огни. Говорится, что медиум «безостановочно хлопала в ладоши», но в то же время многие сидевшие далеко от нее ощутили прикосновения невидимых рук. Сама атмосфера, в которой происходило это исследование, становится понятной из замечания, брошенного председателем мистеру У. М. Килеру, о котором говорили, что он фотографирует духов: «Меня удовлетворит лишь фотография, запечатлевшая одного херувима на моей голове, по одному – на моих плечах и ангела – на груди». Любой спирит удивился бы, если бы столь несерьезный исследователь смог добиться хоть какого-нибудь результата. Все было проникнуто ложным убеждением, что медиум и фокусник – одно и то же. Никто из членов комиссии так и не понял, что реакция невидимых существ совершенно естественна: они способны пойти навстречу лишь тому, кто полон смирения, но всегда избегают самонадеянного насмешника, а порой даже могут разыграть его.

Некоторые полученные комиссией объективные результаты остались не замеченными ею. Однако были и такие, которые причинили боль каждому спиритуалисту. О них, тем не менее, тоже следует рассказать. Комиссия разоблачила явный подлог, произведенный медиумом, миссис Паттерсон, занимавшейся писанием на грифельных досках. Нельзя также не признать и серьезности случая со Слэйдом. Закат деятельности этого медиума явно омрачен тучами подозрений: его способности, некогда блестящие, вполне могли смениться трюкачеством. Доктор Фарнесс преувеличивает, сообщая о том, что Слэйд сам признал этот факт: приведенный им анекдот скорее похож на насмешку со стороны медиума. Мало кто поверит в то, что Слэйд, увидев доктора в окно, с радостью пригласил его войти к себе в дом, а затем, в ответ на какую-то реплику, тут же признался в том, что всю жизнь занимался розыгрышами.

В некоторых аспектах своей деятельности комиссия, по крайней мере некоторые ее члены, проявила неискренность. Так, они начинают с того, что все их отчеты основываются на собственных исследованиях и не учитывают огромного количества материала, собранного другими. Несмотря на это, они помещают длиннейший доклад своего секретаря, содержащий свидетельства Цельнера в пользу Слэйда. Этот доклад по сути своей неверен, что со всей очевидностью вытекает из уже приведенного нами отчета Цельнера об опытах в Лейпциге. В нем тщательно скрывается факт заявления известнейшего фокусника Германии, подтвердившего после тщательной проверки, что в действиях Слэйда никаких трюков нет. Заявление же другого фокусника, Келлара, направленное против спиритуалистов, приводится полностью. При этом отсутствует другое его заявление, о медиуме Иглинтоне, который продемонстрировал возможности, далеко превосходящие трюкачество фокусников.

В начале отчета комиссии есть фраза: «Нам посчастливилось воспользоваться консультациями мистера Томаса Р. Хазарда, личного друга мистера Зейберта и широко известного своей бескомпромиссностью приверженца спиритуализма». Мистер Хазард, очевидно, знал о том, насколько важны условия проведения сеансов и правильный подбор их участников. Рассказывая о разговоре, произошедшем между ним и мистером Зейбертом за несколько дней до смерти последнего, когда мистер Хазард согласился стать его представителем, он подтверждает, что принял это предложение, «ясно поняв, что мне будет разрешено самому выбирать способы для исследований, определять медиумов, с которыми следует иметь дело, и отклонять кандидатуры тех людей, чье присутствие на сеансах может нарушить гармонию духовных сфер». Однако университет, по-видимому, совершенно проигнорировал этого представителя мистера Зейберта. После нескольких заседаний комиссии мистер Хазард выразил свое недовольство методами ее работы и некоторыми из участников в письме в филадельфийскую «Норт америкэн» (от 18 мая 1885 г.), направленном туда, очевидно, после бесплодных обращений к университетскому начальству.

Мистер Хазард приводит также откровения доктора Джорджа А. Кенига, опубликованные на страницах «Филадельфия пресс» через год после его включения в комиссию:

«Должен со всей откровенностью признать, что я готов отрицать истинность спиритуализма в его современном понимании. Я уверен, что так называемые медиумы – жулики, все до одного. Я никогда не видел, как Слэйд вытворяет свои фокусы, однако, опираясь на прочитанное, я заключаю, что он – шарлатан, причем самый способный из всех. Не думаю, что комиссия рассчитывает узнать что-то новое, изучая так называемых спиритуалистов и медиумов. Самого умного человека можно обмануть. Один жулик за час способен изобрести больше трюков, чем мудрец разгадает за год».

Из достоверных источников мистеру Хазарду стало известно, что опубликованная в февральском номере «Пеннз Мансли», 1880 г., точка зрения принадлежит профессору Роберту Е. Томпсону.

«Даже если бы спиритуализм был тем, чем его провозглашают его поборники, он все равно не имел бы большого значения для всех христиан. Рассмотрение и обсуждение этого феномена затрагивает понятия, достойные внимания лишь тех людей, с которыми ни один христианин не стал бы иметь никакого дела».

Все это свидетельствует о полной непригодности членов комиссии к тому, что мистер Зейберт назвал «тщательное и беспристрастное» исследование вопроса.

Американская газета спиритуалистов «Бэннер оф лайт» так прокомментировала письмо мистера Хазарда:

«Насколько нам известно, воззвание мистера Хазарда прошло незамеченным – никаких действий предпринято не было, упомянутые им люди остались в составе комиссии, их имена открывают предварительный отчет. Профессор Фуллертон так и остался секретарем; им написано 120 из 150 страниц отчета, где он продемонстрировал полное отсутствие духовного восприятия и оккультных знаний, да в общем-то и знаний о природе, ибо именно он сказал студентам Гарварда: “Когда человек простужен, у него звенит в ушах” и “душевнобольные часто слышат звуки, которых нет в действительности”. Он предположил, что подобные факторы могут лежать в основе многих спиритических явлений».

«Бэннер оф лайт» продолжает:

«Мы считаем, что, проигнорировав советы мистера Хазарда, Зейбертовская комиссия потерпела катастрофу, сделав бессмысленными все свои дальнейшие усилия. Недостаточное количество наблюдаемых явлений, способное разочаровать даже скептика – вот отличительная черта данной книги. Это скорее отчет о непроделанной работе».

Следует отметить, что, вопреки ожиданиям, комиссия, использовавшая далеко не самые совершенные методы исследований, все же решила продолжить свои поиски, «оставаясь при своем искреннем и благородном мнении и готовая проанализировать полученные результаты или вынести справедливый приговор».

Нет сомнений в том, что отчет Зейбертовской комиссии притормозил на время выяснение природы психических явлений. Можно сказать даже, что эти достопочтенные джентльмены дискредитировали свое научное собрание. Существование эктоплазмы – физической основы психических явлений – уже стало, несмотря на все сомнения, реальным фактом. Следовательно, слишком поздно утверждать, что предмет исследований отсутствует. Трудно в наши дни найти хотя бы один столичный город, где бы не было учреждено «Общество психических исследований», и этот аргумент может быть завершающим комментарием к утверждению Зейбертовской комиссии об отсутствии самой области исследований. Если бы Зейбертовской комиссии удалось пробудить университет Пенсильвании, упорно игнорирующий новое движение, и поддержать плодотворное начинание профессора Гэра, то этим можно было бы только гордиться! Как имя Ньютона ассоциируется в нашем сознании с законом тяготения, так и имя Пенсильванского университета можно было бы связать с далеко немаловажным событием в жизни человечества. Однако всему свое время, и эта слава пока принадлежит отнюдь не ему, а нескольким европейским университетам.

Другие коллективные исследования не были столь масштабны и касались лишь отдельных медиумов. Такой работой занимался, например, институт Общей психологии в Париже. Там в 1905–1907 гг. проводились три серии заседаний, а всего сорок три сеанса, с участием Эвзапии Палладино. К сожалению, не сохранилось ни полных списков участников заседаний, ни подробных коллективных отчетов. Остался лишь один отчет, незаконченный и непрофессиональный, который принадлежал перу секретаря М. Куртье. В исследованиях принимали участие Шарль Рише, чета Кюри, господа Бергсон и Перрен, президент общества, профессор д’Арсональ из Коллеж де Франс, граф де Граммон, профессор Шарпантье и ректор Сорбонны – Дебьерн{167}. Конечный результат исследования не мог быть катастрофичным для медиума, так как профессор Рише с одобрением отзывался о ее психических силах, но в «послужном списке» Эвзапии прослеживались экстравагантные выходки, которые не могли не отразиться на восприятии ее способностей окружающими.