Он был, умен, блестяще образован и очень обаятелен. В нем было нечто такое, что заставляло обычных людей безоговорочно ему верить, а политиков – полагаться на него и доверять его словам и поступкам.
И вот сейчас все это оказалось под угрозой… «Ну как могла Элоиза Давенпорт так поступить?» – в очередной раз задавала себе недоуменный вопрос Виола. Ей казалось, что все происходит не наяву, а в каком-то кошмарном сне.
Ну почему она сразу не поняла, что записка леди Давенпорт с приглашением на чай – не что иное, как хитроумно подстроенная ловушка?
Неужели внутренний голос – а обычно Виола привыкла ему доверять – не мог подсказать ей, что эта женщина опасна и от нее нужно держаться подальше?
«Я поступила глупо… безрассудно!» – снова и снова укоряла себя Виола. Она боялась, что Рейберн никогда ей этого не простит.
Только теперь до нее дошло, что леди Давенпорт, при том, какие отношения связывали еще недавно ее и Рейберна, не стала бы просто так приглашать к себе на чай его будущую жену.
Они могли бы встретиться на каком-нибудь официальном приеме, в присутствии других людей, и тогда Элоизе пришлось бы сохранять хотя бы видимость приличий, рассуждала Виола. Но такой тет-а-тет, который состоялся сегодня днем, неизбежно должен был повлечь за собой несчастье – и оно не замедлило обрушиться, причем не только на нее, но и на Рейберна!
«Какой наивной и простодушной я осталась до сих пор, хотя жизнь преподнесла мне уже не один жестокий урок», – с горечью подумала Виола.
Прошло довольно много времени. В камере стало темно, и Виола почувствовала, что страшно замерзла.
«Надо было захватить с собой пальто или шаль. Зря я об этом забыла», – пожалела она. Впрочем, она была так напугана приходом полицейских и так спешила поскорее уладить это дело, что схватила первые попавшиеся ей под руку вещи – как раз те, в которых она ездила к леди Давенпорт, – и даже не подумала о том, как долго ей придется пробыть в участке.
И вдруг Виолу пронзила ужасная мысль.
А что, если Рейберн решит не вмешиваться больше в ее неприятности и она останется здесь? А что, если он не захочет больше бросаться на ее защиту и, получив записку, не станет ничего предпринимать?..
Виола пожалела, что написала именно ему.
Возможно, разумнее было бы связаться с поверенным отца.
С этим пожилым джентльменом она была давно знакома и часто встречалась после смерти сэра Ричарда.
Получив ее письмо, он наверняка бы внес залог и освободил ее отсюда. Тогда не надо было бы втягивать в это дело Рейберна!
Но теперь поздно – он уже втянут, и с этим ничего не поделаешь!
«Что бы я ни сделала, все оборачивается несчастьем!» – в отчаянии подумала Виола, и в этот момент за дверью послышались голоса и скрежет ключей, а затем в камере зажегся свет.
Через четверть часа от полицейского участка, расположенного на Бау-стрит, отъехал экипаж. В нем сидели Виола и Рейберн. На лице девушки все еще было написано выражение отчаяния и испуга.
– Ну а теперь расскажите мне, что же все-таки случилось, Виола, – спокойно предложил Рейберн.
– Это неправда! Клянусь, я не делала того, в чем меня обвиняют!.. – задыхаясь, пролепетала Виола.
– Зачем вы поехали к леди Давенпорт?
– Она пригласила меня на чай, и я решила, что отказаться будет невежливо… – Виола замолчала, понимая теперь, как глупо поступила.
Рейберн покачал головой – похоже, у него было другое мнение на этот счет. Однако он предпочел его не высказывать, а вместо этого мягко спросил:
– И что же там произошло?
Виола начала подробно рассказывать о том, как развивались события на Белгрейв-сквер.
Она буквально дословно запомнила и пересказала весь разговор с леди Давенпорт, сообщила Рейберну и то, что сразу после того, как они попрощались, вернулась домой.
– Вот и все, – закончила Виола свой рассказ. – Уверяю вас, больше ничего не было! Пожалуйста, поверьте мне…
– Ну разумеется, я вам верю! – спокойно ответил Рейберн.
Услышав эти слова, Виола воспряла духом, но тут же подумала, что вряд ли ей удастся убедить в своей невиновности кого-нибудь еще, а особенно судей на предстоящем разбирательстве дела.
– Как же мне поступить? – в отчаянии произнесла она. – Все знают, чем занимается моя мачеха, и никто не поверит, что я-то не суфражистка!..
– Да, доказать это действительно трудно, – согласился Рейберн.
– Так как же быть? – еле слышно прошептала Виола.
Она была в таком подавленном состоянии, что даже не посмела затронуть тему, волновавшую ее больше всего, – как этот скандал может отразиться на политической карьере Рейберна.
Он тоже молчал, и через некоторое время, не в силах больше вынести эту напряженную тишину, Виола сбивчиво начала говорить:
– Если бы я… убила себя сейчас… как хотела сделать тогда, в вашем доме… не было бы никакого суда… и, возможно, все решили бы, что я… просто не в своем уме…
Рейберн резко обернулся и взял ее за руку.
– Вы не должны так говорить! – страстно проговорил он. – Слышите – не должны! Даже думать об этом не смейте…
– Но мне невыносима мысль, что вы… пострадаете из-за меня…
– Так вас беспокоит моя судьба?
– Ну конечно! – подтвердила Виола. – Я же знаю, что такой громкий скандал может навсегда погубить вашу карьеру… Ведь именно этого она и добивалась, разве нет?
Хотя Виола не назвала имени леди Давенпорт, оба понимали, о ком идет речь.
– Боюсь, что вы правы, – нехотя признал Рейберн.
– Неужели ничего нельзя сделать, чтобы этому помешать?
Он стиснул ее пальцы.
– Кажется, я кое-что придумал… – задумчиво сказал Рейберн. – Но займусь я этим сам!
С вас, я считаю, на сегодняшний день вполне достаточно, поэтому отправляйтесь домой и постарайтесь хоть немного отдохнуть. Только помните – никому ни слова!
– Даже мачехе?
– Никому!
– Но слуги, наверное, уже сказали ей, что меня забрали в полицию… – неуверенно заметила Виола.
– Объясните, что произошла ошибка, что вас, должно быть, с кем-то перепутали! – нетерпеливо повел плечами Рейберн, поглощенный собственными мыслями.
Виола все еще колебалась.
– Вы должны доверять мне, – произнес Рейберн и слабо улыбнулся – впервые за сегодняшний вечер.
– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти вас, – заверила его Виола. – Мне так стыдно… Я опять навлекла на вас беду, хотя обещала быть осторожной…
– По правде говоря, у меня такое впечатление, что эту беду я сам на себя навлек, – возразил Рейберн. – Значит, договорились – вы сделаете все так, как я сказал!
– А завтра мне придется… вернуться в уча сток?..
Надеюсь, что нет, – мрачно изрек он. – А поскольку я догадываюсь, что вы не уснете, пока не узнаете, чем все это кончилось, я заеду к вам вечером и расскажу, удалось ли мне чего-нибудь добиться.
