у нее вчера с боем твои труселя отобрала! Хорошо, что в офисе уже никого не было! Ладно Мирон Львович дурак дураком, а ты?
— А что я?
— Ты же приличная девушка!
— А если нет?
— Но об этом не надо знать уборщице, Софья! — Мария Ивановна недовольно зыркает на меня. — Она бы с твоими трусами по всем этажам пробежалась!
Забота Марии Ивановны о моей чести ставит меня в тупик. Она не видит ничего предосудительного в том, что босс на рабочем месте веселится с секретаршей, а вот сплетни для нее неприемлемы.
— Для молодой девушки очень важна репутация, Софья, — величаво проплывает мимо меня и выходит в приемную. — Этого ты сейчас не понимаешь, но поверь мне: с женщины всегда спрос выше.
Следую за ней растерянной тенью. Мария Ивановна берет чашку, делает глоток и семенит к выходу. Наверное, она права: я бы не хотела, чтобы уборщица стала источником грязных сплетен. Мне хватит косых взглядов, когда я опаздываю.
— Чашку занесу позже, — просачивается между косяком и дверью, — и не говори Мирону Львовичу, что пристрастилась к твоему кофе.
— А ему мой кофе, похоже, не нравится, — тихо жалуюсь я. — Как и мои трусы.
— Мне твои трусы тоже не нравятся, — кривится Мария Ивановна. — Они ведь скучные, как у пенсионерки. Это мне в пору носить такие.
Закрывает дверь, и обескураженно возвращаюсь за стол. Если я не доверяю вкусу Мирона Львовича, то стоит прислушаться хотя бы к Марии Ивановне и выбросить к чертям старое белье. Даже из-за ревности и обиды не стоит его надевать, чтобы не позориться в случае чего перед уборщицей.
Отвлекаюсь от ноутбука, когда в приемную с ведром заглядывает сухонькая женщина. Смотрю на часы и удивленно охаю. Рабочий день давно окончился, а я и не заметила.
— Добрый вечер, — торопливо встаю из-за стола и подхватываю сумочку, закрыв ноутбук.
— Добрый, — женщина с подозрением щурится на меня, словно пытается просканировать и понять, в трусах ли я сейчас или нет.
Вежливо прощаюсь и выхожу из приемной. В пустом офисе сидят несколько инженеров, которые с красными глазами пялятся в монитор и изучают чертежи. Кидают на меня беглые взгляды, когда я тихо говорю:
— До свидания.
Утомленно кивают. Наверное, они ради премии так стараются. Хочу поддержать каждого из них добрым словом, сказать, какие они молодцы и умнички, но что им до похвалы секретарши? Вот если бы Мирон Львович их поблагодарил за работу, то они бы точно просияли, но от него не дождешься и простого “спасибо”. Он же платит им зарплату, и этого достаточно. Им еще повезло, что на стол не швыряет и рты не затыкает мокрыми трусами.
В лифте причесываю волосы пятерней, поправляю воротничок и хлопаю ладонями по щекам, чтобы прогнать с лица бледность, а затем замечаю в области груди и живота на блузке несколько засохших капель крови. И никто не сказал! Теперь ясно, почему на меня все так смотрели. Со смесью тревоги и страха. Хотя как не смотреть, если Анжела на весь офис орала, что я маньячка и избила ее.
У станции метро мне звонит Виталий и уточняет, где я нахожусь. Завуалировано отвечаю, что не дома и очень занята. Стоило хоть немного передохнуть от Мирона Львовича, как я вновь страшусь его ласк и растущего аппетита. Мне нужна небольшая пауза, чтобы обдумать мое положение и в одиночестве разобраться в чувствах. В конце концов, я сегодня напала на двух людей после дикого разврата в кабинете, и мне важно побыть в тишине. Вдруг, моя агрессия с желанием откусить лицо Глебу проснулись именно после близости с Мироном Львовичем? Может, мне противопоказан секс?
— Не юли. Где ты?
— Там, где вас нет, — приваливаюсь плечом к фонарю, глядя на прохожих.
Виталий смеется, а потом строго повторяет вопрос. И тут-то я понимаю, что себе не принадлежу. Если Мирон Львович хочет меня видеть, то я обязана явится к нему без капризов и возмущений.
— Где ты? Я оценил твое чувство юмора, но давай шутки оставим на потом.
И ведь Мирон Львович предупреждал и не утаивал, что он требовательный босс, которому начхать на мою личную жизнь, а я, дура наивная, пропустила все мимо ушей. И я не виновата: рядом с ним невозможно мыслит здраво.
Пока жду Виталия, верного слугу Мирона Львовича, ко мне подходит нагловатый парень и с улыбкой спрашивает, сколько времени. Отвлекаюсь от стаканчика с апельсиновым лимонадом, что был куплен в ларьке с мороженым, и отвечаю:
— Без понятия.
Видимо, он ожидал не этого, потому что он как-то мнется и краснеет. Я так устала за сегодняшний день, что его неуверенность и пунцовые уши бесят до зубовного скрежета.
— Чего?
— Да я… познакомиться хотел…
— А я не хочу.
Знаем мы ваше “познакомиться”. Это все из-за юбки выше колен и расстегнутого ворота блузки с пятнышками крови.
— С хрена ли ты така сука?
— А с хрена ли ты такой наглый, парниша? — за моей спиной вырастает Виталий.
— Да, с хрена ли? — я повторяю за ним и шумно втягиваю через трубочку остатки лимонада.
Парень пятится и торопливо теряется среди равнодушных прохожих. И куда же подевалась твоя решительность познакомиться с дамой, парниша?
— Я бы и без вас справилась, — говорю Виталию и бросаю пустой стакан в урну.
— Я знаю, но на сегодня
