его недоверчивый взгляд. И неудивительно: Финарра Стоун была искусной наездницей; ходили слухи, будто однажды она въехала верхом по винтовой лестнице на самый верх башни.
Молодая смотрительница присела рядом с капитаном и сказала:
– Сперва займемся укусом на ноге. Помоги мне снять повязку.
Рана оказалась серьезной: плоть вокруг нее уже распухла и покраснела.
– Спиннок, – велела Фарор, – нагрей нож.
Солнце уже стояло высоко, но капитан так еще и не пришла в себя. Фарор Хенд рассказала Спинноку все, что ей было известно о случившемся ночью, и парень с тех пор молчал. Они потратили большую часть целебных мазей и нити из кишок, обрабатывая рану на ноге, после того как прижгли разорванную плоть. В том, что теперь останется жуткий шрам, можно было не сомневаться, к тому же брат с сестрой вовсе не были уверены, что полностью удалили инфекцию. Финарру Стоун сильно лихорадило, и она не очнулась даже тогда, когда ей вправили вывихнутое плечо, а затем наложили шину на сломанную плечевую кость. Перспектива отправиться в погоню за чужаком выглядела при таком раскладе весьма сомнительной.
Наконец Спиннок повернулся к Фарор:
– Сестрица, я тут подумал… Похоже, нам суждено провести здесь еще одну ночь, если только мы не подвесим носилки между нашими лошадьми, чтобы нести капитана. Но сделать это надо прямо сейчас. Тогда у нас будет достаточно времени, чтобы до наступления ночи добраться до форпоста.
– Капитан хочет, чтобы мы выследили чужака.
Он отвел взгляд:
– Честно говоря, вся эта история звучит сомнительно. Кто-то появился из моря Витр?
– Я ей верю. Я видела мертвых волков.
– Может, это те самые, которые напали на Финарру? Если она с трудом соображала из-за лихорадки, то вполне могла заблудиться и вернуться по собственным следам. Так что таинственные отпечатки ног с тем же успехом могут принадлежать ей самой.
– Когда я нашла Финарру, она, похоже, была в ясном уме.
– И что нам тогда делать? Ждать?
Фарор Хенд вздохнула:
– У меня есть другое предложение. – Девушка взглянула на лежащую Финарру Стоун. – Соглашусь с тобой: капитана нужно как можно быстрее доставить на форпост. Она не в состоянии вести нас по следу чужака и без надлежащей врачебной помощи может умереть…
– Продолжай, – мрачно кивнул Спиннок.
– Посадим Финарру позади тебя на твою лошадь и привяжем. Ты отвезешь ее на форпост. А я отправлюсь по следам чужака.
– Но Фарор…
– Твоя лошадь сильнее, и она отдохнула. Порой нам приходится патрулировать в одиночку, и ты это знаешь, Спиннок.
– Если Финарра очнется…
– Да, она разозлится не на шутку. Но я беру ответственность на себя. Пусть прибережет свой гнев для меня. – Фарор встала. – Как ты сам сказал, нужно спешить.
Фарор с холодным профессионализмом подготовила все необходимое и теперь молча смотрела, как ее двоюродный брат въезжает по раскаленной тропе в заросли травы и через несколько мгновений исчезает из виду. Увы, они не могли подбодрить и поддержать друг друга: оба были смотрителями Внешних пределов и перед каждым из них сейчас стояла своя задача. Равнина Призрачной Судьбы кишит опасностями. Смотрители здесь то и дело погибают. Такова была простая истина, которую Спинноку пришло время усвоить.
Фарор рысью направилась на запад, назад, вдоль той же тропы, по которой ехала прошлой ночью. В ярком свете солнца край равнины выглядел еще более отталкивающим и враждебным. Было бы заблуждением считать, что мир известен нам во всех подробностях. Ни один смертный разум не может постичь неуловимого образа действия правящих этим миром сил. Фарор воспринимала жизнь как всего лишь странствие по неведомым путям, сменяющим друг друга, и суть их можно было понять, только последовав по ним; но это означало отказаться от собственного пути, что казалось неприемлемым, и в результате она продолжала по нему двигаться, охваченная любопытством, а зачастую и страхом.
Глядя налево, девушка видела стену черной травы, дрожащей и размытой в жарком мареве, и знала, что через равнину Призрачной Судьбы ведут бесчисленные тропы. Возможно, будь у нее крылья, как у птицы, Фарор могла бы взмыть высоко в небо и рассмотреть каждую из них, а может быть, даже различить там некую закономерность, узреть этакую карту с ответами. Интересно, принесло бы это облегчение? Прямо перед ней, подобно проторенной дороге, тянулся край равнины.
Наконец Фарор добралась до первого мертвого волка, тушу которого уже вовсю обрабатывали вылезшие из травы маленькие чешуйчатые крысы. При приближении всадницы они разбежались, скользнув, подобно змеям, в укрытие среди густых стеблей. Проехав рысью мимо, смотрительница оказалась напротив просвета в траве. Над почерневшей кровью роились жуки, и на жаре чувствовалась вонь быстро разлагающейся плоти.
Остановившись, молодая женщина несколько мгновений разглядывала просвет, а затем решительно направила в него лошадь.
Едва лишь всадница оказалась среди высоких стеблей, как ее окутала яростная жара. Лошадь тяжело фыркала, прижав уши. Фарор шепотом пыталась ее успокоить. Вонь разлитой крови заполняла горло при каждом вдохе.
Неподалеку смотрительница наткнулась еще на двух мертвых хищников и увидела по обе стороны от них вмятины в траве. Остановив лошадь, она наклонилась, вглядываясь в одну из них, и различила задние лапы третьего убитого волка. А затем, выпрямившись, быстро посчитала просветы с каждой стороны.
Всего их было пять. Вряд ли в конце каждого из них лежал мертвый зверь. Но засохшая кровь была повсюду.
Фарор двинулась дальше.
Вскоре впереди появилась поляна, где она обнаружила еще одну перебитую стаю – четырех тварей, разбросанных яростными ударами по обеим сторонам протоптанной оленями тропы, которая проходила прямо через центр поляны и исчезала вдали. В том, как этих волков зарубили и бросили подыхать от страшных ран, чувствовалось нечто почти пренебрежительное.
Несмотря на жару, Фарор пробрала дрожь. По другую сторону поляны тропа заметно сужалась, и кобыле приходилось продираться сквозь толстые зазубренные стебли, цеплявшиеся за деревянные защитные приспособления на ее ногах и боках. Тяжелые стебли покачивались, угрожая в любой момент сомкнуться над всадницей и лошадью. Фарор вытащила меч, отводя с помощью оружия траву от лица и шеи.
Достаточно скоро она поняла, что тропа эта была вовсе не звериной, поскольку шла слишком прямо, возле ручьев и родников, нисколько не отклоняясь в сторону. Тропа тянулась на юг, и, если ее направление оставалось неизменным, она должна была привести в Харканас.
Чужак продолжал свой путь ночью: Фарор не видела никаких следов лагеря или даже привала. Близился вечер, над головой сияло безоблачное небо; солнечный свет напоминал расплавленный огонь, бушующий под все утолщающейся коркой, и мертвенно-бледные языки этого пламени просачивались сквозь черную траву. Девушка
