Кочевники все больше китаизировались и все чаще принимали участие во внутренних разборках в Поднебесной. Они охотно принимали к себе не только китайских крестьян, но и знать: придворную, из уделов, из «сильных домов». Особенно гостеприимен был хуннский хан Лю Юань, получивший хорошее образование в Поднебесной. Он завел при своем дворе церемониал по китайскому образцу и подумывал, как бы приохотить своих подданных к земледельческому труду. Но в замыслах своих он глядел дальше. Ведь он носил то же родовое имя, что и некоторые китайские императоры — не связано ли это каким-то образом со смутами, не раз раздиравшими императорский дом Поднебесной?
К тому времени, как мы помним, среди племен хунну произошел раскол. Значительная их часть двинулась в свой долгий поход на закат солнца: пройдя через Сибирь, Центральную Азию, по прикаспийским, приазовским, причерноморским степям они истребили, влили в свои ряды или погнали перед собой несчетное множество племен — что вошло в мировую историю как Великое переселение народов. Они обрушились на Европу, где стали известны как гунны. Под водительством своего вождя Аттилы гунны разорили Галлию, доходили до Милана и Константинополя.
* * *
А Лю Юань двинулся на Поднебесную. Наступление началось в 304 г. За десять лет войско хунну захватило большую часть равнины Хуанхэ. Лю Юань не уставал повторять, что его цель — «спасти Поднебесную», и незадолго до кончины с чистой совестью провозгласил себя императором. Уже после его смерти хунну захватили Лоян и Чан-ань (в 316 г.). Последний цзиньский император был подвергнут унижениям и казнен. Так на севере Китая возникло царство Чжао (позднее его стали называть Раннее Чжао).
Но политическая ситуация быстро изменилась — как будет постоянно она меняться в течение трех последующих столетий. Разгорелась война между хунну и их недавними союзниками цзе (племенами загадочными, возможно, среднеазиатскими). Хунну были побеждены, а цзе в 329 г. основали царство Позднее Чжао.
Вождем цзе был китаец знатного происхождения Ши Лэ. В результате усобиц он оказался на положении раба, но сбежал к кочевникам и, как видим, сделал у них блестящую карьеру. Расширяя границы своего государства, он перебил 48 китайских владетельных князей. Воинов и простого люда при этом погибло не менее ста тысяч.
На юге Поднебесной тоже происходили перемены. В результате усобиц и войн туда прибывали все новые волны переселенцев, а также уцелевшие цзиньские сановники и военачальники с остатками армий. Местные магнаты были разобщены и не могли тягаться с пришельцами, и в 317 г. юг получил своего императора — им стал отпрыск цзиньского царского дома Сыма Жуй. Его государство получило название Восточное Цзинь, столицей стал Цзянкан (на месте нынешнего Нанкина).
ДВА КИТАЯ /СЕВЕР — ЮГ/
История Поднебесной на многие годы распадается на истории двух ее частей — Севера и Юга, и вполне возможен был такой расклад, при котором мы не имели бы сейчас на карте пугающе сплоченного дальневосточного гиганта. Однако — все по порядку (не все, конечно — там такого было понаворочено, особенно на Севере… Впрочем, сами увидите).
Применительно к Северу период до 398 г. поименован как «шестнадцать царств пяти племен». Причем все эти племена были северными кочевыми (иногда с западными тибетскими вкраплениями), а границы царств могли включать в себя не только китайские земли, но и дальние степные пастбища.
Желая обезопасить себя, бывший раб Ши Лэ, ставший государем Позднего Чжао, истребил весь царский род Лю — тот, к которому принадлежал ниспровергатель Поздней Хань вождь хунну Лю Юань. Двор свой он поставил на очень широкую ногу, так же было и при его сыне Ши Ху. Большую роль при дворе играли буддийские монахи, которые участвовали и в управлении государством.
Но стабильности правители добиться не могли. Многие хунну и цзе уходили в Маньчжурию, где из союза кочевых племен образовалось царство Тоба. Китайцы тоже были недовольны властью Ши Лэ и его потомков, и когда племена муюнов создали свое государство Янь на территории современной провиниции Хэбэй (прилегающей к Внутренней Монголии) — значительной своей частью поддержали новообразование. Похоже, люди из цзе успели сильно достать ханьцев — в 349 г. произошла невиданная доселе резня по этническому признаку. В одной только столице уходящего в небытие Позднего Чжао было перебито около 200 тысяч представителей этой народности (будем надеяться, что цифра сильно преувеличена).
Кого только не перевидал китайский Север в эти несчастные для себя годы. Племена тибетской группы (тогда они обитали и на северо-западе) захватили огромные территории от Хуанхэ до монгольских степей. В конце концов, их предводитель Фу Цзянь сумел объединить под своей властью весь Северный Китай, учредив царство Цинь. Это был человек по-китайски образованный, считавший, что китайская культура должна объединить всех подданных его государства. Немудрено, что ему виделись лавры повелителя всей Поднебесной.
В 383 г., собрав миллионную армию, Фу Цзянь двинулся по направлению к Янцзы — с явным намерением подчинить себе и Юг. Но, видно, чего-то недоучел — его воинство разбежалось при первом же ударе значительно меньшей армии южан. По возвращении домой и сам Фу Цзянь, и все члены его рода были казнены негодующими из-за позорного поражения соплеменниками. Его царство распалось на множество образований, создаваемых знатью различных тибетских, тюркских, хуннских и монгольских племенных союзов, постоянно враждовавших между собой. Как жилось тогда простым китайцам — сквозь эту стальную кутерьму и не просматривается!
* * *
Новой организующей силой выступило окрепшее тюрко-монгольское царство Тоба, которое начало складываться столетие назад в Маньчжурии и вобрало в себя многие разноязычные племена, в том числе хунну.
Основателем степной державы считается Тоба Гуй, правивший на рубеже IV–V вв. Как и подобало варварскому вождю той эпохи, он был поклонником китайской культуры и даже установил для своей знати систему рангов по образцу китайских чиновных — с той разницей, что они передавались по наследству (в жестко иерархическом кочевом обществе иначе и быть не могло).
К 430 г. преемники Тоба Гуя захватили весь Север и объявили об основании династии Северная Вэй. Это было довольно крепко и сравнительно надолго. Знать, и тобейская, и китайская, была включена в единую систему рангов. Высший был присвоен знатнейшим восьми тобейским и пяти китайским фамилиям. Обладателями последующих рангов тоже стали обе ветви знати. Браки полагалось заключать между равными по статусу, межнациональные брачные узы только приветствовались.
Территориальное деление и управление были устроены по ханьскому образцу, в администрацию широко привлекались образованные китайцы. К середине V в. из них на четверть состояла столичная администрация, китайцами были почти половина губернаторов.
Дальше — больше. При дворе было приказано говорить только по-китайски (заговорившие на родном языке лишались придворного звания), носить китайскую одежду, религиозные культы кочевых народов больше не отправлялись. Дом Тоба принял китайскую фамилию Юань и официально было провозглашено, что он ведет свое происхождение от легендарного Желтого Императора — Хуан Ди. Наконец, столица царства, несмотря на бурную вспышку протеста тобейской знати, была перенесена в Лоян. В армии основным родом войск стала пехота, состоящая, разумеется, преимущественно из китайцев. Император Вэй-ди (правил в 467–499 гг.) совершено чистосердечно считал себя китайцем.
К заметным внешним культурным влияниям на царство можно отнести буддизм (оговоримся, что «внешним» сказано применительно к тому времени — когда буддизм был еще сравнительно мало распространен в Поднебесной).
Буддийский пещерный монастырь в Лунъюэнь Дарители монастыря (рельеф) Колоссальная статуя Будды в пещерном храме Юньган. V в.Буддизм пользовался большой поддержкой правителей Северного Вэй, существовала специальная дворцовая служба, ведавшая буддийскими монастырями и храмами. К той эпохе относится создание огромного храмового комплекса, устроенного в пещерах, прорытых в песчаниковых утесах на севере нынешней провинции Шаньси. Там были тысячи келий, в которых жили и молились монахи и в которых они создали десятки тысяч скульптурных изображений Будды. Правда, китайцам, с их уже сложившимися эстетическими воззрениями, статуи эти казались довольно нелепыми, если не сказать уродливыми. Не нравились им и буддийские одеяния, с оголенным плечом — это казалось нескромным. Должно было пройти еще какое-то время, пока буддизм, адаптировавшись к китайской цивилизации и приняв форму чань-буддизма, станет «своим» для широких масс Поднебесной. Пока же эта вспышка популярности была явлением если не преходящим, то без ближайших последствий.
