— Это гуанако, — ответил Гордон, — они встречаются в Южной Америке.
Хотя это животное и было бы им полезно, Донифан все-таки жалел, что не убил его. Но он удержался, и, не говоря ни слова, стал его разглядывать.
Хотя в естественной истории гуанако причисляется к семейству верблюдов, но он совсем на них непохож. У него длинная идея, тонкая голова, длинные, немного худые ноги, что указывало на его способность быстро бегать, красноватая шерсть с белыми пятнами, и он свободно мог бы заменить лучшую американскую лошадь. Наверно, его можно было употреблять для быстрой езды, если только сначала приручить, а затем объездить, что легко делается в аргентинских пампасах.
Это животное не пыталось вырваться. Как только Бакстер отпустил затяжную петлю, которая его душила, его легко было вести на лассо, как на аркане.
Эта экспедиция на север Семейного озера была выгодна для колонии. Гуанако, вигонь с двумя детенышами, открытие чайного дерева, truclas и algarole были результатами их экскурсии, и ради всего этого стоило хорошо встретить Гордона, а особенно Бакстера, который, не обладая тщеславием Донифана, не искал случая гордиться своими успехами.
По карте им оставалось пройти еще четыре мили до грота, и они поторопились добраться до наступления ночи.
Сервису очень хотелось сесть верхом на гуанако. Но Гордон не позволил. Лучше подождать, когда это животное будет выдрессировано.
— Думаю, что оно не будет очень брыкаться, — сказал он, — возможно, что оно не позволит сесть на себя, но по крайней мере согласится возить нашу тележку. Итак, терпение, Сервис, и не забудь урока, который ты получил от страуса.
К шести часам показался грот. Маленький Костар, игравший на террасе, дал знать о приближении Гордона. Тотчас Бриан и другие поспешили к ним навстречу и с радостными криками встретили своих товарищей после нескольких дней их отсутствия.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Бриан беспокоится о Жаке. — Постройка загородки и птичника. — Кленовый сахар. — Истребление лисиц. — Новая экспедиция в бухту Sloughi. — Запряженная телега. — Истребление тюленей. — Рождественские праздники. — Да здравствует Бриан!
Во Френ-дене все обстояло благополучно во время отсутствия Гордона, и предводителю маленькой колонии оставалось только похвалить Бриана, которого малыши очень любили. Донифан по своему надменному и завистливому характеру не оценил качества своего товарища, и благодаря его влиянию Уилкокс, Феб и Кросс охотно его поддерживали и были против юного француза, так резко отличавшегося по манерам и характеру от своих товарищей-англичан.
Впрочем, Бриан не обращал на него никакого внимания и поступал так, как ему велел долг, нисколько не заботясь о том, что о нем думали. Его больше всего беспокоила непонятная перемена в брате.
Еще не так давно Бриан расспрашивал Жака, но не добился другого ответа, кроме:
— Нет, брат… нет… ничего!
— Ты не хочешь говорить, Жак? — спросил он его. — Ты виноват… Расскажи, что с тобой, это успокоит и тебя, и меня! Я вижу, что ты становишься все более печальным и мрачным. Слушай, я твой старший брат и имею право знать причину твоего горя!.. Что тебя мучит?
— Брат! — проговорил наконец Жак, не имея больше сил противиться тайным угрызениям совести. — Что я сделал? Ты, может быть, только ты, меня простил бы, тогда как другие…
— Другие?.. другие?! — воскликнул Бриан. — Что ты хочешь этим сказать, Жак?
Слезы текли из глаз ребенка, но, несмотря на настойчивость брата, он добавил только следующее:
— После ты узнаешь все!
Понятно, что этот ответ встревожил Бриана, ему хотелось узнать во что бы то ни стало, что могло случиться с Жаком, и как только вернулся Гордон, Бриан рассказал о вынужденном полупризнании брата, прося его вмешаться в это дело.
— С какой стати, — разумно ответил Гордон, — пусть Жак действует, как подсказывает ему его совесть. А что касается того, что он сделал… без сомнения, это какая-нибудь шалость, важность которой он преувеличивает. Подождем, пока он сам не сознается.
На следующий день, 9 ноября, юные поселенцы принялись за работу, которой было немало. Прежде всего следовало уважить требования Моко, запас провизии которого уже начинал истощаться. Хотя и пользовались силками, протянутыми вдоль берегов Френ-дена, но главным образом ощущался недостаток в крупной дичи.
Поэтому было необходимо подумать о расстановке более прочных ловушек, так, чтобы вигони и мексиканские свиньи могли туда попадать.
Старшие мальчики и занялись этими работами. Гуанако и вигонь со своими двумя детенышами временно были помещены под ближайшими деревьями. Длинные веревки позволяли им двигаться на известном пространстве, и этого было достаточно, пока дни были длинные, но до наступления зимы надо было позаботиться о более подходящем убежище. Вследствие чего Гордон решил немедленно построить сарай с высокой изгородью.
Принялись за работу, и образовался настоящий столярный цех под надзором Бакстера. Приятно было видеть этих усердных мальчиков, довольно искусно владевших столярными инструментами; одни были с пилой, другие с топором. Если порой они и портили работу, то не падали духом.
Деревья средней толщины, срубленные у корня, пошли на загородку, где могли свободно поместиться животные; так крепко были вбиты в землю стволы, соединенные между собой поперечными брусьями, что животные не смогли бы вывернуть их.
Сарай был выстроен из обшивных досок «Sloughi», что избавило юных плотников от труда рубить деревья, — работа непосильно трудная при этих условиях. Крыша его была покрыта толстым просмоленным брезентом, так что нечего было бояться шквалов. Условия для содержания домашних животных были хорошие: травы, мха и листвы было в изобилии, подстилки можно было часто менять. Гарнетт и Сервис главным образом смотрели за оградой и вскоре были вознаграждены за свои заботы, видя, что гуанако и вигонь с каждым днем становятся более ручными.
Впрочем, в загородке появились новые гости: второй гуанако, попавший в одну из западней, расставленных по лесу, пара вигоней, самец с самкой, захваченные Бакстером с помощью Уилкокса, который, в свою очередь, начал довольно ловко управляться с бола. Был даже американский страус, которого Фанн затравил на бегу. Но видно было, что с этим будет то же, что и с первым; невзирая на доброе желание Сервиса, который к нему привязался, он ничего с ним не мог поделать.
До окончания постройки сарая гуанако и вигонь загоняли каждый вечер вовнутрь. Крики шакалов, тявканье лисиц раздавались слишком близко от Френ-дена, так что было бы неблагоразумно оставлять животных на воле.
