легла на бок рядом и зашептала заклинание: «На море-окияне, на острове Буяне, стоит бел-горюч Алатырь-камень. Как на том камне ворон чёрный ходит, за камнем серый волк бродит. Всё видят, всё знают, всё разумеют. Так пусть и мне правда откроется, что делается и что делалось с Николаем, любым моим. Жив ли он, здоров ли он? А если занемог, то пусть и мне покажется».
Жемчужина откликнулась, затуманилась и явила грёзу. Увидела Настя, как Дарина крадётся в «Сахар», прячется за дверью. Незнакомый мужчина приглашает Николая и её, Настю, в свой кабинет. А её ли? Нет больше той Насти, ни волос русых, ни глаз зелёных, ни кожи молочной. Лизка вместо неё пришла в чужом обличье. Грёза приблизилась и увидела Настя огненных змеев, что летали вокруг Николая и Лизы. Беспомощно смотрела, как Лизка морок сбросила и пощадили русалку змеи. А Николая выпили до дна, а душу его человеческую заключили в призму.
«Найти надо ту призму. Срочно бежать, спасать», — дёрнулась было Настя, но грёза не отпустила. С высоты птичьего полёта рухнула Настя вниз и оказалась на маленькой полянке. Перед ней лежала неизвестная бледная девушка, и стояла Дарина с призмой в руках. Губы полуденницы шевелились, и Настя с ужасом поняла, что та читает заклятье. Каждое новое слово протягивалось тонкой нитью между призмой и неподвижной девушкой на земле, каждое новое слово съедало силу Николая и вливалось в жилы спящей или мёртвой красавицы. Когда красавица открыла глаза, призма опустела. И опустело сердце Насти — Николая больше нет.
Мелькнула мысль, что она сама виновата в произошедшем. Не попроси она тогда помощи у Дарины, то Лиза бы не стала русалкой. Тогда бы всё сложилось иначе. И Николай был бы жив.
Настя отбросила эту мысль, как неправильную. Не хотелось думать, что виновата она одна. Нет, это Лизкины происки. И она ей ответит за то, что сделала.
— Куда ты собираешься? — поинтересовался Славка.
— В Обитель пойду. Надо, срочное дело.
— Что-то случилось?
Настя сделала вид, что не слышала.
— Я с тобой пойду, — Славка натянул свитер. — Не спорь! В таком состоянии одну не отпущу. Жемчужину возьми на всякий случай.
Настя послушно уменьшила Жемчужину до размера горошины и положила в карман. Она могла бы из любого места свой артефакт призвать, но для этого требовалось время и условия для сосредоточения. Славка прав — лучше держать Жемчужину при себе. Так сразу чувствуешь себя увереннее. Мало ли, что Лизка выкинет.
Двое выскользнули из квартиры, оставив Максу за главную и направились в Обитель русалок. Утренние сумерки позволили Насти идти без капюшона, и она наслаждалась свежестью и ветром. Начиналась среда, первое августа.
***
За несколько километров от центра города стояли две девушки — беленькая и тёмненькая. За плечами у обеих рюкзаки. В руках у брюнетки — небольшой ржавый серп.
— Мне кажется, надо идти на восток, — беленькая указала на восходящее солнце.
— Мне без разницы, куда ты захочешь, сестрёнка. Ты только не покидай меня больше.
— Не покину, — лицо блондинки озарила светлая улыбка. — На той стороне может быть так же плохо, как и на этой, если никто тебя не любит.
— А ты научилась любить? Как это?
— Думаю, ты знаешь. Ты всегда знала, Дарина.
— И всё равно, расскажи мне, Беляна.
— Расскажу. Впереди у нас долгий путь!
Сёстры кинули последний взгляд в сторону Сервуги и шагнули в поднимающийся туман. Больше их в городе не видели.
Глава 16
Так случилось, что первого августа все русалки собрались в Обители. Кто-то пришёл случайно, а кто-то целенаправленно планировал свои таинственные дела на этот день.
Обитель представляла из себя частный дом с двумя этажами. Внизу находилась прихожая, похожая по отделке на приёмную залу какого-либо дворца, с восточной стороны была небольшая кухня, там же ванная, с западной стороны — кладовая и скромная библиотека. Наверху располагались только личные комнаты. На второй этаж вела деревянная лестница, которая начиналась из прихожей.
Ранним утром Маруся спустилась в кухню, где уже хозяйничала Катенька. Хоть русалкам обычная еда и не была нужна, а всё же Катя часто баловала сестёр выпечкой и напитками по старинным рецептам.
— Как спалось, Маруся? — заботливо спросила Катенька. — Ты не выглядишь отдохнувшей.
Старшая русалка опустилась на край стула и сгорбилась. Последнее время она чувствовала себя древней уставшей старухой.
— Маруся, давай я чай крепкий заварю. Как ты любишь, с травами разными и мяту обязательно положу, — засуетилась Катенька.
— Всё наперекосяк пошло. Жемчужина слабеет. С Настей беда приключилась. Соня с Гаяной куда-то пропали.
— Я не пропала, — прозвенел голосок Гаяны, и сама русалка впорхнула в кухню, держа за руку смущающегося паренька. — Я жениха своего привела показать. Его Анатолий зовут.
Маруся всплеснула руками, сдвинула сурово брови, но сдержалась, не стала высказываться при посторонних. А Гаяна словно почуяла и начала оправдываться:
— Он про нас всё знает. Сам догадался, я не говорила. Он видит. По-настоящему видит.
— Ладно, садитесь чай пить, а там разберёмся, — складочки на лбу Маруси разгладились. Если парень — ведун, то другое дело. Такой и пользу принести может.
Чай получился на славу. Травы так одуряюще пахли, что даже Лизу не пришлось звать, сама выползла из спальни и позёвывая присоединилась к компании.
Анатолий познакомился с русалочьим семейством, рассказал про встречу с ведьмой и травницу Инну, про свой дар и как он поборол Тамару Иванну. Гаяна сидела рядышком с женихом и не отводила от него блестящего взгляда. Лиза с завистью наблюдала за возлюбленными, а Катя не поднимала глаз от пола.
— Почти все в сборе, — Маруся окончательно успокоилась и потянулась к кружке.
— Осторожно, — нахмурился Анатолий.
— Не волнуйся, чай уже остыл, — прошептала Гаяна, — она не обожжётся.
— Не пей! — Анатолий перехватил руку Маруси и осторожно извлёк кружку из пальцев. — Что-то не так. Если сделаешь хоть глоток, то беда случится.
— Ты уверен, ведун? — побледнела Маруся, но ответа не получила, так как Лиза подскочила пружиной и набросилась
