за тетона. Тот факт, что уже двадцать лет ни одного чистокровного тетона на Фронтирии никто не видел, им, очевидно, ни о чем не говорил. Впрочем, отчасти их можно было понять, подумал Юан, направляясь к Мойре. На планету, гербом которой был мобаш, а поголовье этих огромных, тучных и совершенно безобидных животных еще лет десять назад исчислялось миллионами, сейчас импортируют говядину с Ирия. А рев мобаша теперь можно услышать лишь в самых далеких уголках фронтирийских степей.
— Мойра, привет. Соболезную насчет вче… — начал Юан и осекся, настолько злобным взглядом его встретила хозяйка «Тетонского скальпа».
— Она плакала. Чёрт бы вас побрал, она рыдала! — прошипела Мойра и, выудив из сумки папиросу, закурила, наплевав на предупреждения о штрафе, тут же замигавшие на всех мониторах. Деин, Служитель Потерны, прощал жителям Фронтирии их маленькие слабости. Здесь, вдали от цивилизации, они закрывали глаза и на более серьёзные грехи.
— Убирайтесь отсюда, почтмейстер, или, клянусь всеми богами и чертями, я плюну вам в лицо, несмотря на ваш высокий чин! Почему вам обязательно нужно было так её расстраивать?! Такая красивая девушка, а вы… Ну почему… — причитала Мойра. Должно быть, выбежав из дома, Тейра, как обычно, заскочила к ней пропустить стаканчик и вдоволь нажаловалась. Что ж, не впервой.
— Мы сами разберёмся, — бросил Юан и двинулся к будке Деина.
— Ага, конечно! Разберётесь! Знаем мы таких! — брюзжала Мойра за спиной, постепенно повышая голос. — Так, знаете ли, и до рукоприкладства недалеко!
Юан устало кивнул в окошко будки Деину. Зевнув, старик оторвался от пасьянса на мониторе и обратил взор своих подслеповатых глаз к пульту.
— Тяжёлое утро? — глухой голос Деина с трудом пробивался через окладистую седую бороду.
— Понедельник, — грустно улыбнулся Юан, как обычно, показав пропуск, на который Деин, как всегда, даже не взглянул.
— Обычный обход? Эвтерпа, Ирий и домой?
— Естественно. — Юан подумал, каким коротким, в сущности, был обход. На все про все у него уходило минут двадцать, но из-за разницы во времени на Фронтирию он возвращался уже под вечер.
— Что ж, активирую Эвтерпу. Захвати мне там пару пачек табака, идёт? И какую-нибудь хорошенькую туристку.
— Идёт, — улыбнулся Юан.
Почтмейстер чувствовал, как глубоко внутри проснулся едва ощутимый страх — обязательный спутник ежедневных обходов, не исчезнувший даже за годы, проведённые на этом посту. Тёмные коридоры, веером расходящиеся в разных направлениях впереди, казались входами в лабиринт, где все ходы ведут в тупики.
— Потерна готова. Счастливой дороги!
— И тебе счастливо, Деин,
Вздохнув, Юан поплёлся по одному из коридоров. По стенам побежали сине-зелёные волны. Синий и зелёный, цвета тёплых морей Эвтерпы и вечнозелёных джунглей… Вокруг звучали птичьи трели и тихий плеск прибоя… Замысел создателей Потерны был верным, эти звуки успокаивали, но всё же…
Но всё же некоторое количество путников — на сегодняшний день примерно один из двухсот тысяч — при Переходе не попадало в место назначения, а отправлялось в Тенебрию. Конечно, сегодня, когда оборудование Потерн стало более совершенным, этими несчастными, как правило, становились пьянчуги, наркоманы или умалишенные. В общем, люди с временно или постоянно замутнённым сознанием. По неизвестным причинам расстройство психики могло вызвать сбой при Переходе и отправить путника в Тенебрию…
О Тенебрии было мало что известно, кроме сбивчивых и противоречивых рассказов немногих чудом вернувшихся и не лишившихся рассудка. «Что не помешало отправить туда тысячи людей двадцать лет назад…» — пронеслась мысль, мгновенно растоптанная Юаном. Тетоны — это не люди, а кровожадные дикари, лишённые всякого понятия о цивилизации и культуре, убийцы и варвары, которые своей жестокостью и воинственностью сами вынудили колонистов на ответные действия. И они ещё должны быть благодарны, что их не истребили всех до одного, а предоставили шанс уйти туда…
Мысли о депортации тетонов отвлекли Юана, и он не заметил, как едва ощутимое покалывание кожи и лёгкий звон в ушах отметили момент начала Перехода. Мгновение спустя он окунулся в жаркий тропический воздух, насыщенный ароматами экзотических фруктов и мяса на жаровнях, морской соли и крема для загара. В глазах на миг потемнело от ярких лучей палящего светила. Звон, сопровождавший Переход, постепенно растворился в многоголосье тысяч торговцев, зазывавших в магазинчики и забегаловки медленный поток туристов, двигавшихся к пляжу. Повсюду плясали блики, отраженные тысячами солнцезащитных очков, а всевозможные оттенки кожи, от бронзового загара местных до снежной бледности новоприбывших, порождали безумный калейдоскоп. Юан в который уже раз задался вопросом, почему Потерну нельзя было разместить подальше от пляжей, баров и всей этой суеты, а не на Бульваре Первопроходцев, центральной улице колонии. Или, по крайней мере, сделать какой-нибудь навес, не говоря уже о зале ожидания, как на любой уважающей себя планете. Эвтерпийцы же сподобились лишь на плетёный стул около пульта в тени пальмы, на котором, развалившись, дремал Служитель. Юан едва мог разглядеть его силуэт: выгоревшие шорты, чёрная повязка на глазу, полупустой бокал с соломинкой в руке; зрение ещё не привыкло к местной яркости, усиливаемой белоснежными, сияющими отраженным светом стенами домов, утопавших в буйной зелени. Сбросив пальто, почтмейстер посмотрел на терминал… И, как обычно, с досадой вздохнул. Из устройства, способного значительно ускорить обход и служившего для мгновенной передачи информации с почтового накопителя в сеть, торчал ворох проводов. Ещё в прошлую пятницу какая-то пьяная компания избрала терминал мишенью для отработки ударов, а местные техники явно не торопились ремонтировать устройство: как и все на Эвтерпе, они пребывали в сонной тропической неге. Что ж, придётся идти к другому терминалу, на местную почту.
Вывеска почтамта едва виднелась среди ярких и броских рекламных мониторов, призывавших, дословно, «ощутить тьму Полуденного Затмения» и «насладиться тёплым эвтерпийским ливнем, исцеляющим болезни и дарующим молодость». Обычная чушь для туристов. Толкнув дверь, Юан привычно направился к терминалу, где выудил из сумки сине-зелёный накопитель и воткнул его в соответствующий порт. Бесчисленное множество писем и сообщений, приказов и повесток, проклятий и признаний в любви понеслись к адресатам по невидимым электронным тропинкам. Теперь можно было и расслабиться.
Юан крайне редко позволял себе выпивать на работе. И дело было не только в ответственности, налагаемой высокой должностью. Просто очень легко было перейти ту грань, после которой Переход становился опасным, и необходимо было оставаться на ночь, чтобы проспаться и на утро войти в Потерну трезвым. Он слышал, что Теон Сапог в своё время иногда так и делал, но Юан не желал превращаться в подобное посмешище и становиться мишенью нападок: ведь подобная задержка означала, что кто-то не получит почту в срок, и это отразится на
