Хотя очаг дышал жаром, Дэмьен содрогнулся.
- Давай я расскажу обо всем попозже. Хотя бы утром. Сначала мне надо навести порядок у себя в голове, чтобы рассказ получился хоть немного связным.
- Он посвященный, - заявила Сиани. Но в голосе ее прозвучала мольба.
Дэмьен нежно обнял женщину за плечи, но она оставалась натянутой, как нить. Между ними возникла некая преграда, тонкая, но непроницаемая. Это началось еще с того времени, как хищники уничтожили большую часть сближавших их воспоминаний. Но теперь эта стена стала еще более крепкой и более холодной. Словно появление незнакомца укрепило ее. Дэмьен надеялся, что время исцелит нанесенные раны и их отношения восстановятся, но теперь эта надежда покидала его.
- Мне приходилось раньше видеть подобную силу, - согласился он с Сиани. Дэмьену хотелось рассказать о проникшем в него холоде, но при одной мысли об этом и обо всем, что связано с Охотником, его начинал бить озноб. - Но я никогда не видел, чтобы ее применяли настолько хладнокровно.
"И вообще он очень странный, этот человек. Взять хотя бы медальон с изображением Земли. Что же получается, Таррант хранит верность Церкви, отвергшей таких, как он? Ведь с тех пор, как умер Пророк, среди его приверженцев не было ни одного посвященного".
- Без него нам будет лучше, - закончил он, придавая словам магическую силу и стараясь говорить как можно убедительнее.
Хотел бы он поверить себе!
16
Медленно и осторожно ксанди спускался с гор. Гибкие лапы бесшумно ступали по мягкой земле, выбирая путь между предательски острыми камнями и путаницей упавших ветвей. Все вокруг было мертвым. Осень только наступала в долинах, а пики Ниспосланных гор зима уже увенчала белоснежными коронами - и миля за милей, дюйм за дюймом зимние холода теснили пока еще не заснеженную землю вместе с ксанди и его сородичами.
Зверь поднял голову и принюхался, надеясь на удачу. Сколько еще будет тянуться это невыносимое запустение? Инстинкт подсказывал ксанди, что на западе есть еда, сочная зеленая трава, еще не схваченная ранними зимними заморозками, а свернувшаяся листва приобрела яркие янтарные цвета, но до сих пор не опала под дыханием осени. Не высохла, не умерла, как все в этих местах, где каменистую землю покрывал редкий ковер пожухшей травы, которая едва ли могла сгодиться в пищу.
Это было молодое животное, еще не привыкшее к смене времен года. Оно еще не знало всего, что положено знать каждому ксанди. Магические потоки струились у его лап, но были так же бесполезны, как звезды при дневном свете. Ксанди не обращал на них внимания. Все, что его сейчас интересовало, не считая безопасности, так это еда, и он послал в поиск свои чувства, отозвавшиеся эхом в долинах и предгорьях Ниспосланных гор, сам не ведая, как он это сделал.
И получил ответ. Это был не запах, не то, что ксанди мог бы определить или осознать. Назовем это... уверенностью, чувством направления. Ксанди терзал голод, а там была пища, и если он пойдет в том направлении, то дороги голода и пищи пересекутся. Он знал это так же, как биоритмы своего тела, как вкус высокогорной травы, превращающейся в кровь, как запах зимы. На уровне ощущений.
Ксанди перешел на галоп. Усталые лапы выбивали дробь по промерзшей земле. Он держался настороже, но немногие рискнули бы напасть на молодого, здорового ксанди. Его длинные сверкающие рога, предназначенные для брачных поединков, не менее эффективно пронзили бы любого чересчур смелого хищника.
Он бежал очень долго. Солнце закатилось за западный окоем, и вскоре звездная завеса заискрилась на небе. Тьма опустилась на долины. Ксанди почуял новый запах, странный запах растений и животных чужих мест. Он продолжал бежать. Зелень вокруг вполне могла сгодиться в пищу, но еда уже не влекла его так сильно.
Но вот у горизонта он что-то заметил. Существо непонятной формы определилось, когда ксанди подбежал ближе. Неизвестный зверь стоял на задних лапах, как будто призывая к любовной игре. Ксанди перешел на рысь, затем на шаг. Он чувствовал, что это существо в своем праве, и даже не подумал испугаться. У существа была пища, которую он искал так долго. К тому же ему нужно согреться, а это создание умеет повелевать огнем. Ксанди был так одинок... а с этим существом они могли бы пережить долгую зиму и продержаться до весны. Когда сойдут снега, ксанди вернется к прежней жизни.
В полной тишине и без особого напряжения зверь воспринял повеления странного создания, почувствовал, как изменяются невидимые молекулы внутри его тела, как пробуждаются в нем дремавшие инстинкты, а те, которые только что руководили его действиями, затухают. Ксанди подсознательно ощущал эти изменения, и они были естественными, правильными. Из складок шкуры поддельной шкуры, обернутой вокруг его собственной, как заметил ксанди, незнакомец достал угощение и дал ксанди поесть. Потом еще и еще, пока не накормил досыта. Потом существо подало воду в ладонях и ксанди выпил.
Затем незнакомец взлетел зверю на спину, и это тоже было правильно и даже необходимо, настолько, что ксанди показалось странным, что он никогда раньше не возил таких существ.
Они повернули к северу, и ксанди энергичным галопом устремился к тому месту, где им надлежало быть.
17
Он больше не мог ничего сделать.
Сензи сидел посреди поляны и пытался успокоиться. С тех пор как они встретились в даэ с этим человеком, нервы Сензи были напряжены до предела и мешали ему сосредоточиться. Каждый раз, когда подмастерье пытался установить связь с Фэа, воспоминание о Джеральде Тарранте мешало ему.
Это беспокоило молодого человека. И он никак не мог отделаться от беспокойства. Сензи чувствовал, что Таррант вертел ими как хотел, но не знал, зачем он это делал и каким образом.
"Не смей так много об этом думать. Тебе и без этого есть о чем подумать. Нам нужно узнать, куда подевались те твари, которые напали на Сиани, и что они замышляют... А если ты не можешь собраться и выяснить это, оставался бы дома".
Эта мысль причинила ему боль.
Возможно, все объяснялось тем, что Таррант пробудил в нем бурю противоречивых чувств - гнев, зависть и неистовую жажду, - слишком уж велика была его сила, а он и не думал ее скрывать. Но дела могли обстоять гораздо хуже: возможно, посвященный, открыв канал, незримо связал себя с тремя путешественниками - и за этим могли скрываться отнюдь не благие намерения. Но к чему это приведет?
"Есть только один способ это выяснить", - мрачно размышлял Сензи.
Он не стал делиться своими опасениями с товарищами. Пока не стал. Дэмьен все утро ходил мрачнее тучи - Сензи подозревал, что Таррант что-то натворил, когда они уходили вдвоем. Зачем же добавлять священнику забот. А Сиани... При одной мысли о ней сердце Сензи сжалось от горя. Она страдала - безмолвно, но это было видно по глазам, - и Сензи чувствовал себя виноватым за свои чувства. Ему все время хотелось накричать на нее: "У тебя все это было, и ты все потеряла! Как ты могла это упустить!" - словно Сиани была в этом виновата или могла предотвратить случившееся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
