Если бы солдаты последовали за «поляками», они были бы чрезвычайно удивлены, увидев, как те, направившись поначалу к озеру, вскоре повернули обратно и ползком направились к обветшавшему «старому каземату», где, прижавшись к стене, они устроили маленькое совещание. Один из них пальцем нарисовал на снегу план цитадели:
— Видишь, Флорис, сейчас мы находимся здесь. Старый лаз из крепости находится в ее южной оконечности, там же, где и караульное помещение. Если замеченный нами сигнал исходит от Лестока или от самой царевны, значит, они заперты в восточной башне, где расположены тюремные камеры, может быть, даже вместе с Тротти. Если, конечно, их не поместили раздельно… Ты по-прежнему придерживаешься своего плана, брат?
— Да, это единственная возможность добиться успеха.
Жорж-Альбер высунул голову из-под старого тулупа хозяина, улыбнулся и обвел всех победоносным взором: «Бр-р-р, какой холод! Хороший хозяин медведя на улицу не выгонит, зато как приятно, когда ты сидишь в тепле!»
— Прекрасно, — продолжал Адриан, исполнявший роль генерала всегда, когда дело касалось решения тактических вопросов. — Ли Кан, ты вернешься и будешь ждать нас на другой стороне озера, держа лошадей наготове. Ты, Федор, спрячься за прибрежным кустарником и приготовь мушкеты — на случай, если придется прикрывать нас, когда мы будем перебираться через озеро. А я пойду с Флорисом.
Без лишних слов друзья расстались, растворившись во тьме, словно тени. Молодые люди ползком проскользнули позади часовых. Им предстояло обогнуть крепость, состоящую из четырех бастионов: «царского бастиона», где находилась караулка и заброшенный лаз, «старого каземата», «потайного замка» и, наконец, «тюремной башни», означавшей для России то же, что Мост Вздохов для Венеции. Входивший туда, не выходил из нее никогда.
До сих пор все шло так гладко, что Адриан просто с ума сходил от беспокойства. Может быть, они уже угодили в ловушку? Даже стихии выступили им на помощь. Когда им уже казалось, что они никогда не доберутся до Шлиссельбурга, метель чудесным образом прекратилась, взошла луна и они, загоняя лошадей, быстро домчались до самой Ладоги. На берегу спешились и привязали коней к заснеженным ветвям кустарника, понадеявшись, что их никто не заметит. Чтобы не возбудить подозрений у солдат, они пешком перебрались через озеро и сыграли роль «рыбаков». Адриану пришла в голову мысль напеть песню, услышанную ими от воеводы: караульные слов не поймут, а пленники, наоборот, сообразят, кому она адресована. Теперь отступать было поздно: они сами забрались в мышеловку. Флорис полз впереди брата. Внезапно он остановился. У подножия башни расхаживали двое часовых. Встречаясь, они каждый раз бурчали:
— Ну не глупо ли, днем и ночью охранять какую-то несчастную сумасшедшую?
— Но ведь она хотела убить нашу матушку-царевну.
В иных обстоятельствах Флорис и Адриан наверняка были бы растроганы добрыми чувствами солдат по отношению к царевне, но у них не было времени разъяснить им подлый обман заговорщиков. Улучив момент, когда часовые снова встретились, молодые люди, словно две рыси, бросились на них и повалили; все было проделано так быстро, что бедняги не успели поднять тревогу. Потеряв сознание, они лежали на снегу: один получил хороший удар в затылок, другой — добрый удар в челюсть. Братья оттащили их в тень, как следует связали и заткнули рты. Подняв головы, они увидели белую тряпку, развевавшуюся на высоте примерно пятнадцати метров от земли. Им показалось, что они видят руку, которая размахивает ею.
— Ах, безумцы! Если они продолжат махать, нас могут заметить и схватить! — прошептал Адриан.
Над крепостью проплывали облака; у стоящих внизу закружилась голова. Даже всегда дерзкий Флорис содрогнулся, прикидывая высоту стоявшей перед ними башни. Вытащив из-под тулупа обезьянку, он зашептал ей на ухо:
— Только ты, Жорж-Альбер, можешь спасти царевну.
15
«Я всегда был уверен, что эти двое мальчишек пропадут без меня».
Жорж-Альбер горделиво вскинул голову, самодовольно потер ладошки, с покровительственным, почти отеческим видом поцеловал Флориса, подмигнул Адриану, повел носом, вдыхая ледяной воздух, поднял меховой воротник своей маленькой шубы, надвинул поглубже на нос маленькую шапку и прыгнул на снег, держа в зубах веревку, врученную ему Флорисом. Подбежав к стене, он начал медленно карабкаться вверх. «Тюремная башня» состояла как бы из двух половин: огромного цилиндрического основания, сложенного из гранита, постепенно сужавшегося, а потом вновь расширявшегося и завершавшегося донжоном, нависавшим над пустотой. Именно туда и поместили царевну. Начало подъема не представляло для Жоржа-Альбера особых трудностей: он с легкостью цеплялся за заснеженные выступы стены, трещины и выщербленные камни.
«Это просто детская игра», — думал он.
Но постепенно на стене, обдуваемой ледяным ветром, становилось все меньше и меньше трещин, и обезьянка все реже находила неровности, за которые можно было зацепиться. Флорис и Адриан медленно разматывали веревку, с тревогой наблюдая за подъемом друга. К несчастью, снова начался снегопад, и ветер завыл с удвоенной силой, порыв его едва не сбросил Жоржа-Альбера. Флорис бросился к подножию башни, чтобы в случае падения подхватить обезьянку. Зверек поднялся на высоту примерно девяти метров и оказался в таком месте, откуда он не мог двинуться ни вперед, ни назад. Над ним нависал огромный камень, напоминавший гаргулью. Он был вытесан из цельной скалы, весной по нему стекала капающая с крыш вода. Прямо над гаргульей башня расширялась приблизительно на полтора метра, образуя наклонную стену; в пяти метрах от основания донжона находилось заветное окно. Жорж-Альбер в отчаянии искал способ, как ему преодолеть это расстояние; не найдя решения и стуча зубами от холода, он подергал за веревку, чтобы посоветоваться со своими хозяевами.
«Бр-р-р… гнусное положение, похоже, я был не прав, так быстро согласившись на эту авантюру».
Флорис знаком приказал зверьку крепко привязать веревку к гаргулье. Жорж-Альбер не столько понял, сколько догадался о том, что объяснял ему Флорис, так как из-за сильной метели он почти не различал жестов молодого человека. С большим трудом, постоянно рискуя упасть, ему удалось завязать узел вокруг выступающего камня. Внизу Флорис сильно дернул за веревку, проверяя, прочен ли узел, и не скользнет ли он. К счастью, шероховатая скала хорошо удерживала конопляную бечеву. Адриан наступил ногой на конец веревки, затем схватил ее обеими руками и изо всех сил натянул, стараясь, чтобы она висела как можно неподвижней.
