В подтверждении слов Мими из двери соседней комнаты, виляя хвостом, выплыла рыбка Альда — так я узнала, где в съёмном доме находится кабинет. Исполненная достоинства голубокровая дрянь хмыкнула, а подлокотник дивана из слоновой кости чуть не раскрошился под моей ладонью. Будь у меня магия, этой курочке досталось бы самое горячее ведьмовское проклятье.
— Займу купальню-ю, — пропела Альда.
— Вы собираетесь утопиться? — меткий плевок ядом от синьорины Эспозито попал в цель, лицо помощницы трактирщика потеряло победоносное выражение. — Нет? Раз так, никому здесь неинтересно, куда и зачем вы направляетесь.
— Только если не в спальню синьора командира? — рыбёшка быстро очухалась и захлопала губами, выпуская месть на волю.
В моей груди растеклась жгучая боль обиды, но я сохранила твёрдое, каменное, несокрушимое спокойствие. Внешность синьорины Амэно Гвидиче идеально подходила для ловких выпадов такого характера, и я училась этим пользоваться. Успешно. Альда, недовольная скудной реакцией соперницы, скрылась в темноте коридора, а синьорина Мими изгибом брови выразила всю гамму чувств, которую испытывала к напыщенной особе, и поспешила по делам. С удовольствием увязалась бы хвостиком за нашей фурией, но, увы, вынуждена была прилепить себе на грудь табличку с номером два и пойти в кабинет к синьору Сальваторе.
Переступив порог, я почти скончалась от приступа ревности. Несколько минут назад голубокровая обхаживала здесь Торе. Улики едва не разъели мне глаза. Командир сидел за письменным столом, занятый какими-то бумагами, но… Единственным источником освещения была лампа на столешнице, остальное пространство куталось в полумрак, а по правую руку от Сальваторе стояла початая бутылочка вина и два бокала.
— Синьорина Гвидиче, присаживайтесь. Я скоро закончу, — он даже не поднял на меня глаза. — Выпьете?
Я захлебнулась слишком душным воздухом. Угостить меня остатками романтического пира — какая честь! О, Сильван, я должна выпить из бокала Альды или Торе предложит свой? Другой посуды в кабинете не заметила. А может, мне полагалось хлебнуть из горла? Для простолюдинки — самое оно…
— Нет, спасибо, — поставила звонкую точку в безмолвном монологе.
— Как хотите, — командир на секунду взялся за переносицу и, отложив бумаги в сторону, наконец, посмотрел на меня. — Синьорина Гвидиче, как вы знаете, я решил помочь синьорине Альде…
Альда, Альда, Альда… Тор только открывал рот, чтобы произнести это отвратительное имя, а я уже дрожала от негодования. Видит Великий Брат, я заведу себе белую мышь с красными глазёнками и назову эту мерзость Альдой! Хотя… фавн побери! Животное не заслуживает такой жестокости.
— Амэно! — Торе врезал кулаком по столу, и я вздрогнула.
— Что?.. — образ белой мыши, отгрызающей мне палец, растворился туманом.
— Вы меня слушаете?
— Да.
— Повторите, что я сказал.
— Вы сказали — «Альда»? — с невинно-язвительным видом предположила я.
— Начнём сначала, — командир резко выдохнул. — Мое решение помочь синьорине Альде — не акт милосердия. Я верну её состояние, а она поможет вернуть вашу магию.
— Чего?! — Я от души расхохоталась.
— Ничего смешного. Трактат по некромантии, который был у Альды, уничтожен, но она помнит нужное заклинание наизусть и готова записать его. Цена вопроса — поставить её братца на место. С этим я справлюсь.
И тут мне действительно стало не до смеха. Альда поможет вернуть магию? Нужное заклинание из трактата по некромантии? Тор Сальваторе… Ты же не?.. Я опустилась в кресло, которое стояло перед письменным столом, потому что ноги больше не держали. Это невообразимая глупость! Невообразимая! О, Сильван…
— Смерть заставит силу бездны покинуть моё тело, у магии не останется другого выбора, кроме как вернуться к законной хозяйке. А вам, синьорина Гвидиче, придётся оживить меня с помощью некромантии.
— Невозможно… — не моргая, смотрела на стену, где под давлением фантазии уже разворачивалось страшное действо. — Я не обладаю достаточными знаниями.
— Я бы поручил исполнить заклинание Альде, но доверять ей настолько рискованно.
— Вот именно! — подскочила на ноги и, перевалившись через столешницу, вцепилась ледяными пальцами в рубашку командира. — Послушай, синьор Сальваторе, между нами всё кончено… и на этот раз — абсолютно всё. Я уезжаю!
Вылетела из кабинета, чуть не сбив с ног Ромео, который собирался войти. Оттолкнув его, я попыталась схватить один из своих саквояжей, что оставили в гостиной, но почему-то вместо этого оказалась переваленной через плечо лекаря.
— Пусти! — колотила кулаками по спине Ландольфи, отчаянно пытаясь освободиться, но стальная хватка его рук надёжно удерживала меня в положении кверху попой. — Ром! Сейчас же отпусти! Я должна уехать!
Пусть проклятая сила бездны остаётся с кучерявым командиром навсегда — справится как-нибудь, а я подыщу нору в лесу, заткну нос мхом и почувствую себя в безопасности. Уж лучше так, чем осуществить безумную затею.
— Примерно такой реакции я и ожидал, — в дверях кабинета появился Сальваторе.
— Прости, дружище, но сегодня я на стороне синьорины Амэно, — Ром, наконец, избавил меня от необходимости болтаться у него на плече.
— Значит, я уезжаю! — моё заявление стукнулось о безоговорочно отрицательный взгляд командира и упало без чувств.
Никуда я не уезжаю. Тор не выпустит меня ни из дома, ни — тем более — из Илиси. Одной из этой паутины мне не выбраться, а единственный, на кого я могла рассчитывать — синьор Ландольфи.
— Идёмте в кабинет, — лекарь подтолкнул меня к порогу, — и постарайтесь унять истерику. Оба.
***
Ромео не меньше часа вдалбливал Торе, как бездумно он собрался поступить, сделав ставку на смерть и возрождение.
— Дружище, ты одержим желанием поскорее исполнить долг перед Амэно и отправиться зализывать душевные раны…
— Ромео, закрой рот, — кудрявый командир снова схватился за переносицу.
— И не подумаю, — лекарь ловко отбил словесный удар Сальваторе. — Давно следовало поговорить… — Ландольфи сдобрил монолог коронной паузой. — То, что вы с Амэ сейчас переживаете — душевные метания, эмоциональная агония — не больше, чем последствия разрыва душ. Скоро симптомы стихнут.
— Ай! — я демонстративно отвернулась от командира. — О чём ты, Ромео?! Сальваторе обзавёлся поклонницей. Даже если ты прав, и мы временно обезумели, это ничего не меняет. Я не прощу ему измену, — «измену» я прошипела, словно была рождена змеёй.
— Измену?! — Тор взвыл. — Ты сказала, что никогда не любила меня, что твои чувства ко мне — фальшивка!
— Ай! — мои руки рисовали в воздухе тысячу эмоций, которые невозможно описать словами. — Ай, Торе!
— Занялись бы вы делом, — лекарь устало вздохнул. — Я усовершенствовал настойку Ши. Уверен, теперь она способна не просто предотвратить приступы, но и сдержать вред, который нанесёт дар синьорины Амэ в отсутствии силы бездны. Ближайший месяц эта формула будет работать, а дальше…
— А дальше, друг мой, мы придумаем способ вернуть Амэно её магию. Если настойка действенна, не вижу причин протирать штаны, — командир выдохнул. — Ловчие заявят о себе в Илиси завтра вечером.
Известие подействовало на меня не хуже успокоительного отвара. Командир явно собирался навести шороху в городе, прежде чем Ловчие лишаться своего «носа», и я его прекрасно понимала. Более того — поддерживала. Обновлённая настойка Ши — пусть и не вечная, но гарантия, что со мной всё будет в порядке. Надо брать быка за рога. Обхватила себя за плечи и отвернулась к окну. За стеклом меня ждал неуютный городской пейзаж. Тяжёлые крупные капли с неба и грязное месиво на дороге. Улочку всё же обошёл фонарщик, и теперь всё это «благолепие» стало очевидным, а оттого ещё более мерзким.
— Доброй ночи, друзья, — мягкий хлопок закрывшейся за лекарем двери как свидетельство, что мы с Сальваторе остались наедине.
Минута. Две. Три. Тор не покинул кабинет. Нужно найти в себе силы повернуться к командиру. Если Ром прав, и мы с Торе переживаем последствия разрыва душ, и рано или поздно всё встанет на свои места, то… То я люблю этого синеглазого, кудрявого здоровяка? В груди захныкала тоска.
