На вкус она как джем, как конфета, и я полностью забываю кто я и где нахожусь. Есть только он — этот миг победы, это счастье на двоих. Согласие и принятие.
— Я тоже согласен, Кэндис…Стар, — ухмыляюсь я в ее губы, перед тем, как разорвать затянувшийся поцелуй. — Согласен на все с тобой!
Эпилог
— Милый, ты должен понять, что Рождество я всегда — всегда — провожу с отцом. И этот раз не может быть исключением.
Я провожу пуховкой с пудрой по щекам, закрепляя макияж и придирчиво оглядываю себя в зеркале, но остаюсь довольной результатом. Серебряное зеркало с подсветкой украшено гирляндами, и от его пересвета по моему лицу пляшут разноцветные блики.
Брэндон, развалившись на моей кровати, лениво следит за тем, что я делаю, и изредка вставляет какие-то комментарии, типа этого:
— Помаду можешь стереть.
— Зачем это? — деланно негодую я.
— А затем, что я не хочу есть эти химикаты.
— Так не ешь! — я даже оборачиваюсь к нему, на своем любимом пуфике, покрытым меховым одеяльцем.
Брэндон стонет и запускает в волосы свою ладонь, ерошит пальцами прическу и закатывает глаза.
— Я не смогу, просто не смогу удержаться и не поцеловать тебя на прощание. В нашем с тобой стиле, детка!
Хихикаю и достаю ватный диск. Тут он прав. Удержаться от поцелуев он точно не сможет. Но, знаете, что? Я тоже не могу удержаться от проявления своих чувств. Вообще у нас с Брэндоном все покатилось действительно быстро после того, как мы поняли, что испытываем друг к другу не просто интерес, а что-то большее. Как он мне признался потом, то все понял уже в то время, когда шел спасать меня по узкому коридору прямо в лапы Духа Огня. А на мой вопрос, отчего же тогда так долго тянул с признанием, начал мычать что-то о том, что просто не мог себе позволить встречаться с предательницей.
На самом деле, это небольшое расставание пошло нам обоим на пользу. Он посмотрел на меня со стороны, я — на него. И, если быть честной, то если бы он не сделал этого шокирующего признания на всю Лигу Хмеля во время последней игры за Ледяной Кубок, который теперь стоит у нашего учителя физкультуры и тренера Пэра Бриссона, то я сама бы пошла к нему на разговор. И, думаю, что он закончился ровно также, как и наша встреча в тот момент, когда он приехал за мной в смокинге к дому Ритики в Остен, чтобы вместе отправиться на Осенний бал, — крышесносным поцелуем.
Думаю, мое обтягивающее платье цвета спелого манго от Веры Вонг, которое демонстрировало все изгибы фигуры, просто не оставило ему другого выбора. Ну а после этого разговоры, действительно, были уже не нужны.
Он целовал меня на каждом светофоре, а во время Осеннего бала не отпускал ни на шаг, провожая даже в туалетную комнату. «Не уверен, что в этом платье вообще официально разрешено ходить в нашем штате», — ворчал он иногда, когда к нам подходили его друзья, чтобы поздороваться и чуть дольше положенного задерживали свой взгляд в районе груди.
Я стираю помаду.
— А теперь доволен?
Он усиленно кивает головой, отчего его темные волосы спадают на глаза, и он убирает их небрежным жестом. Боже, до чего же он красив, — мелькает в моей голове. И это чистая правда. Не влюбиться в эту машину по производству тестостерона просто невозможно. Он нереально крутой, смешной, находчивый, и при этом еще и является моим лучшим другом. Уму не постижимо, как мне повезло. Ради этого, знаете ли, стоило притворяться парнем несколько недель!
— Не волнуйся, выборы в сестринство пройдут успешно, — он лениво встает и подходит ко мне сзади, дотрагиваясь до волос и пропуская пряди между пальцев. — Моя девочка не может подвести…
— Но…
— Никаких «но», — он поворачивает меня к себе лицом, нагибается и берет мое лицо в руки. проводит большими пальцами по щекам и внимательно смотрит в глаза. Этот момент единения — самое лучшее, что бывает за весь день, не считая многих других моментов, когда мы оказываемся наедине. — Детка, ты готова на все ради своей цели, и ты можешь сделать просто невозможное! И мы оба это знаем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я киваю и облизываю губы. Брэндон улыбается. Он знает, что за этим последует. И я тоже знаю. Ничего не могу с собой сделать — наша тяга так велика, что мы не можем долго находиться в разных комнатах, что говорить о том, чтобы не целоваться или трогать друг друга каждую минуту. Мой парень нагибается еще, и сразу же, без промедления, прижимается своими горячими губами к моим, и от этого у меня, как всегда, захватывает дух. Он не просто хорош в поцелуях. Он великолепен. Я тут же стону в его рот, от чего губы раздвигаются, и его юркий язычок оказывается внутри меня. Наши языки сплетаются в привычном танце, головокружительное возбуждение накатывает с низа живота, ударяется в грудную клетку, и тут же рассыпается огнём под закрытыми глазами.
Брэндон поднимает меня за плечи, чтобы прижать ближе к своему телу, и этот контакт, такой привычный и родной, напитывает меня силой.
Действительно, что мне мнение каких — то девчонок из сестринства, если у меня уже есть такие замечательные друзья, и такой умопомрачительный парень?
— М-м-м, детка, тебе пора, иначе ты точно никуда отсюда не уйдешь, — стонет с сожалением Брэндон, выпуская из своих объятий. Я вижу, что он возбужден по тонким трикотажным штанам и блеску в глазах под припухшими веками.
— Да, ты прав. — Я поправляю костюм от Прада и ловлю свое отражение в зеркале. Без шуток, я выгляжу в нем великолепно. У девчонок не будет возможности отказать мне. несмотря на то, что жить в женском общежитии я не буду, мне бы хотелось вступить в сестринство, чтобы помогать с разными мероприятиями. Не думаю, что мне снова доверят что-то связанное с напитками…Но…однажды я дорасту до альфы этой стайки!
— А по поводу Рождества поговорим потом, — добавляет этот плут.
— Ну нет, — тут же встаю я в защитную стойку. У этого пройдохи есть тысяча и один способ меня переубедить, и за время совместного проживания я успела в этом убедиться, и потому хочу решить все здесь и сейчас, пока на мне юбка, пока на мне пиджачок, и пока на мне есть белье.
— Детка, тебе точно пора, — делает он большие глаза, посмотрев на часы на стене. Иначе… — тут его вид становится совсем другим, больше похожим на кота, и я вздыхаю — ну как отказать такому мальчику? Теперь-то мне понятно, почему у него было до встречи со мной так много девушек. Они просто не могли противостоять магнетической силе его взгляда.
— Нет уж, никаких «иначе»! — тут же отскакиваю я и беру в руки сумочку, подходящую по цвету к наряду. — Я войду в сестринство, и без вариантов.
Подхожу к двери и посылаю Брэндону воздушный поцелуй.
— Но Рождество мы проведем с моим отцом, — улыбается этот негодник.
Я качаю головой. Он неисправим. Конечно, я рада, что они теперь стали много общаться, разговаривать, это достойно уважения, они оба провели над собой большую работу. Брэндон говорит, что все это благодаря мне, но я так не думаю. Они сами молодцы, что решили, наконец, изменить свои отношения друг с другом. Моя же лепта только в том, что я помогаю через Брэндона изменить стиль мистера Кромби, стать более современным. И у меня уже есть кое-какие успехи. Например, на прошлую лекцию он купил новый костюм, и он действительно был очень красивым. Но, скажем так, костюмы от Хьюго Босса не могут быть не красивыми.
— О, милый, — вдруг осеняет меня. — А зачем нам спорить? И почему я сразу про это не подумала!
Я хлопаю себя по лбу.
— Мы можем просто провести время по отдельности. Ты — со своим отцом, я — со своим.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Кэндис! — вдруг лицо Брэндона становится серьезным. — Вот сейчас ты очень и очень не права.
— Да, и в чем же? — переспрашиваю озадаченно.
— Мы — пара, мы встречаемся, у нас очень серьезные отношения и мы никак не можем проводить Рождество раздельно. Кого мне целовать под омелой?
В ответ я развожу руками.
