цветком расцветал огонь, священная стихия Первосолнца. Как известно, пламя – это солнце небожителей, возвращенное землей небесам. Будучи единственной стихией разрушения, огонь уничтожал то, чего касался, пожирая прочие существующие в мире природные стихии: воздух и дерево, землю и воду, а также всякое вещество. Огонь рождался и жил за их счет.
Из этого ненасытного красного пламени Учитель мог черпать силу, и оно должно было всегда гореть в очаге. То был настоящий живой огонь, не магический – позади рабочего стола уютно потрескивали сухие поленья.
Элиар, которого мгновением раньше наставник успел буквально впихнуть в сервант и для надежности запереть на ключ, в три погибели скрючился в своем импровизированном убежище. Над тесным сервантом возвышался большой верхний шкаф со стеклянными дверцами и драгоценной коллекцией Учителя – на полках красовались, ожидая своего часа, лучшие сливовые вина Материка со вкусом деликатным и изысканным.
– Нравится ломать комедию на потеху благодарной публике?.. – Нимало не смущаясь, Ишерхэ не преминула не только начать, но и продолжить разговор с обвинений, граничащих с оскорблениями.
Столь откровенное игнорирование этикета, которое неожиданно продемонстрировала обладательница высшего титула, до глубины души шокировало Красного Волка. За время обучения в храме он давно уж успел привыкнуть к величавой и донельзя церемонной манере общения, принятой в светских кругах Ром-Белиата.
Что и говорить, за минувшие три года изолированная Красная цитадель, куда они возвратились вскоре после приема у Триумфатора, стала для сына Великих степей новым домом. Располагаясь на отдельном острове в бухте Красного Трепанга, Красная цитадель была неприступной твердыней, городом-в-городе. Маленькие насыпные островки с оборонительными укреплениями позволяли контролировать водное пространство всей бухты, а защитные бастионы Красной цитадели давали возможность в случае нападения держать неприятеля под перекрестным обстрелом. Двойная цепь крепостных стен, поднимавшихся выше, чем стены самого Ром-Белиата, опоясывала обширную территорию, принадлежащую храму Закатного Солнца; а сам храм таил в себе такой лабиринт коридоров и секретных переходов, в котором чужак мог бы, пожалуй, проплутать остаток жизни, так и не найдя выход.
На обратном пути из высочайшей резиденции Элиар несколько раз прокрутил в голове события сегодняшнего дня, тревожные, грозящие какими-то пока не очевидными, но, определенно, недобрыми переменами. В вечернем воздухе плотно, почти зримо повисло напряжение.
За раздумьями Красная цитадель незаметно приблизилась. В несколько могучих рывков конь донес всадника до широкого водяного рва, бывшего скорее данью прошлому, нежели действительной необходимостью: воинские традиции Лианора свято соблюдались в Ром-Белиате.
Массивный, подавляющий размерами подъемный мост был опущен – Красного Феникса ожидали. Копыта громко зацокали по обитому металлом мореному дубу. Ритмичное, до нелепости звонкое цоканье копыт неожиданно начало раздражать: чем-то оно напоминало падение капель в подземных застенках, где от сырости на потолке скапливается конденсат. Чувства обострились, напряглись до предела, а давящая тьма этого вечера уже не помещалась в сознании.
Учитель по своему обыкновению возвращался вместе с Первым учеником, скрываясь в носилках за тяжелыми, расшитыми алыми солнцами тканями. Яркий цветок паланкина, плывущий плавно, словно по неподвижному зеркалу озера, медленно двигался в середине процессии и наконец добрался до главного входа. Выйдя, Учитель благословил Яниэра и пожелал тому спокойной ночи, а Элиару велел следовать за ним, очевидно, желая дать наставления.
Кинув поводья поспешно подбежавшему служке, угодливо отвесившему низкий поклон, Элиар с досадой отметил, что пальцы его чуть подрагивают, и поспешил унять предательскую нервную дрожь. Наверное, Красный Феникс заметил тихую перебранку учеников за своей спиной и теперь желает высказать ему свое неудовольствие.
Но серьезному разговору не удалось состояться. В первые мгновения Элиар не мог понять, почему Учитель вдруг переменился в лице и заставил спрятаться в таком неподходящем месте, но, конечно, без слов подчинился. Едва в дверях собственной персоной показалась владычица Ишерхэ, Красный Волк смекнул: поздний неофициальный визит Триумфатора сразу после громкого скандала перед всем высшим обществом явно не сулит ничего хорошего. Увы, Учитель не всесилен и тоже вынужден подчиняться воле владычицы.
– О чем говорит моя госпожа? – учтиво осведомился тем временем Красный Феникс. С привычной спокойной уверенностью он приблизился к злополучному серванту, делая вид, что выбирает вино, и оказался совсем рядом с учеником.
Пол под ногами Учителя был застелен старинным ковром, узор на котором изображал танцующих в смертельной схватке могущественных существ – золотисто-алого феникса и черного дракона. Чешуйчатые и пламенные крылья, хвосты и гибкие шеи сплетались, словно волосы в косе, когти, острые зубы и клюв старались разорвать противника, но ни феникс, ни дракон не могли взять верх, от века плавно перетекая один в другого, сливаясь в замысловатом поединке, словно свет и тьма. Говорили, будто в те времена, когда был рожден его светлость мессир Элирий Лестер Лар, легендарные создания еще населяли землю, и наставнику, возможно, доводилось видеть их вживую.
Мастерство ткачей оказалось столь велико, что каждый раз, опуская глаза на великолепное полотно, Элиар от восхищения переставал дышать. А опускать глаза приходилось часто, ведь на Великого Иерофанта нельзя было смотреть прямо, тем более таким, как он… зато с лихвой хватало времени изучить рисунок на ковре.
Должно быть, некстати явившаяся Ишерхэ не умела взглядом пронзать преграды, но могла почуять энергетику ненужного свидетеля высочайшей беседы. А потому его светлость мессир Элирий Лестер Лар укрыл прячущегося у ног ученика красным лотосом своей крови – тот находился в полном расцвете и, кажется, мог затмить собою само солнце, не то что одного молодого человека.
Там, где обычные люди были слепы, он видел. Но, пожалуй, даже не обладай Элиар редким даром Видящего, смог бы различить этот пылающий цвет.
– Не увиливай от ответа, – не заметив подвоха, недовольно поморщилась Ишерхэ. – Тебе прекрасно известно, что в последние годы Бенну приобрел колоссальное влияние на Материке и больше подходит в качестве официальной резиденции Триумфатора, нежели Ром-Белиат, который по твоей прихоти продолжает проводить никак не оправдавшую себя политику блестящей изоляции.
Затаив дыхание, Элиар внимательно слушал речь владычицы Ишерхэ, холодной серебряной ртутью затекающую прямо в сердце.
Ишерхэ была наполовину богом. Пусть духовную силу ее крови не сравнить с могуществом истинного высшего небожителя, но, вероятно, она была способна на нечто, недоступное смертным, недоступное даже Первородным. По правде говоря, как и прочие обитатели Запретного города, Элиар мало что знал о Триумфаторе достоверно – величественную и грозную фигуру ее окутывал непроницаемый ореол тайны. Лишь несколько раз Красный Волк удостаивался чести лицезреть недосягаемую владычицу Пионового престола – на больших приемах вроде сегодняшнего. И уж конечно, никогда прежде Элиар не видел Триумфатора так близко и не слышал ее голоса так долго – слишком много чести.
– Политика
