Читаем без скачивания Ловец человеков - Попова Александровна

— Она слышала, как вы предлагали убить ее?

— Да, я, к своему стыду, был чрезмерно возбужден и не увидел ее в дверях…

Курт вдруг подумал, что неизвестно, отчего осекается и конфузится капитан — при воспоминании о том, как намеревался лишить жизни «девушку добросердечную, внимательную, заботливую», либо же припоминая, как он, глава стражи замка, позорно не уследил за опасной очевидицей…

— То есть, как я понимаю, капитан, вы полагаете, что она рассказала об этом родителям?

— Уверен, — глубоко кивнул тот. — Тогда они могли вот так сорваться, опасаясь, что я сумею переубедить господина барона, и он передумает…

— А вы пытались?

— Да, я пытался! — снова повысил голос Мейфарт. — И упрекните меня за это!

Курт вздохнул, откинувшись назад, спиной к стене сарая, и посмотрел на морщинистое осунувшееся лицо с сочувствием.

— Не могу, — отозвался он. — И не буду. Если все, что вы сейчас рассказали, правда, и все три тела не зарыты под свинарником господина барона или не были сброшены в местную речку. Вы готовы повторить свои слова и поклясться в том, что каждое слово — истина?

— Готов на Распятии! — с чувством подтвердил Мейфарт; Курт потянул медальон из-за ворота, положил на приподнятую ладонь.

— Это равноценно, — сказал он, демонстрируя ту сторону, где был отчеканен крест, и пояснил: — Signum инквизитора освящается, как наперсный крест священнослужителя, что вкупе со многим другим возводит меня к диаконскому чину; итак, в моем присутствии, на Знаке, как на Распятии — капитан Мейфарт, клянетесь, что сказали правду?

— Клянусь! — ни на миг не задумавшись, кивнул тот; Курт вздохнул, пряча медальон снова.

— С одной стороны, я вам верю. Но вы должны понимать, что, не будь в человеческом языке слова «клятвопреступник», не было бы и моей должности как таковой. Стало быть — каким более осязаемым способом мне удостовериться, что вы не солгали?

— Понимаю, — снова закивал Мейфарт, — я все понимаю; слова — это лишь слова… Я проследил за ними тогда. На всякий случай. Ведь мало ли…

— И не попытались осуществить то, что считали нужным? — спросил Курт вкрадчиво; тот выпрямился, глядя на него почти с ожесточением, словно только что был обвинен в осквернении могил и идолопоклонстве разом.

— Что бы вы обо мне ни полагали, майстер инквизитор, а одного я никогда не делал — не нарушал приказа господина барона!

— Простите, капитан, — искренне попросил Курт, и тот запнулся, косясь на него удивленно и недоверчиво. — Я не хотел вас обидеть. И уж в чем я убежден, так это в вашей верности господину барону; но в этом заключается моя работа — задавать неприятные вопросы… Продолжайте. Вы хотите сказать, что знаете, где обосновалась семья Шульц?

— Да, — все еще несколько с досадой ответил тот. — Графство, деревня, дом — все в подробностях.

— Было весьма разумно с вашей стороны. Как вы понимаете, я должен проверить это, посему — рассказывайте детально, как мне их найти.

Мейфарт описал путь и расположение дома Шульцев кратко, но подробно, как на докладе; Курт повторил вслух, чтобы убедиться, что все запомнил верно, и вздохнул:

— Будем надеяться, что они не съехали и оттуда тоже. Хотя, в нашей ситуации достаточно будет просто знать, что они там были…

— «В нашей» ситуации? — переспросил Мейфарт, и Курт безрадостно улыбнулся.

— В нашей, капитан, в нашей. Поверьте, я стремлюсь разобраться в происходящем не исключительно потому лишь, что меня, если дойдет до крайностей, похоронят здесь вместе с вами. Мне от всего сердца жаль беднягу Альберта, и я от всей души сочувствую господину барону, а кроме того, искренне уважаю вас, капитан, и мне бы не хотелось, чтобы вы лишились их обоих, а они — вас. Посему — в нашей ситуации я должен ехать, хорошо бы — нынче же, хотя мне до чрезвычайности не хочется бросать вас здесь без вот этого, — он чуть приподнял с шеи цепочку медальона. — Например, сегодня толпу угомонило только это.

— Уже и толпа… — тягостно вздохнул Мейфарт, упираясь локтями в колени и опуская голову на руки; Курт скосил взгляд на дозорного, смотрящего на них с башни, и спросил, неизвестно почему понизив голос:

— У вас много людей? Скольким можно верить?

— Сейчас в замке, кроме нас с Вольфом, еще трое. Верю… опять же, кроме себя самого и Вольфа — никому. — Мейфарт зло и тоскливо рассмеялся, глянув на него исподлобья. — Хороша компания — три старика и малолетний сумасшедший, верно?

— Я постараюсь вернуться скоро, — пообещал Курт, поднимаясь. — Не знаю, станет ли малолетний инквизитор веским дополнением к этой компании, тем не менее, надеюсь если не на их благоразумие, то на страх. Однако же, имейте в виду, капитан: все, что происходит, не стихийный мятеж. Я опасаюсь использовать громкое слово «заговор», но кто-то умело направляет эту толпу, при этом исхитряясь сам оставаться в тени. Деревня бредит его идеями, но никто не может сказать, от кого они впервые услышали то или иное, кто подал мысль, которой теперь все они охвачены… Посему — на то, что все уладится само собою, я бы не рассчитывал; и все, что остается, это дожить до того дня, когда сюда прибудет поддержка от Конгрегации. Проблема в том, что я не знаю, когда это произойдет.

— Господи, заговор?.. — повторил Мейфарт, тоже поднимаясь, и оглянулся через плечо на ворота, словно боясь увидеть там беснующуюся толпу; как знать, подумал Курт мрачно, быть может, вскоре и увидит… — Это что же — крестьяне? Заговор?

— Я еще не знаю, кто за всем этим стоит, но здесь, на месте, ситуацией управляет кто-то из жителей Таннендорфа. Просто имейте это в виду и не идите с ними ни на какие переговоры, если в мое отсутствие события станут разворачиваться слишком… напряженно. Скорее всего, настоящая причина волнений даже не в Альберте, хотя ваши крестьяне искренне полагают, что это так.

— Но кому это нужно и… за что же тогда? Если дело не…

— Я не знаю, — не дослушав, ответил Курт. — Пока не знаю. Просто будьте осмотрительнее и никому не верьте. Понимаю, что это прозвучит мерзостно, но — никому, кроме меня.

— Послушайте, майстер Гессе… — капитан загородил дорогу, когда он шагнул к воротам, взял за локоть мягко, но настойчиво. — Послушайте, а нельзя вам не покидать Таннендорфа именно сейчас? Я знаю, вы наняли Бруно на постоянную службу — все знают; отправьте его, пусть узнает все и привезет доказательства, какие скажете. Выписку из приходской книги, подтверждение тамошнего владетеля… Ведь вы имеете возможность наделить его полномочиями, пусть просто курьерскими? Я ведь знаю, вы можете. Не оставляйте нас одних.

— Не могу, — осторожно высвобождая руку, возразил Курт. — Простите, но я должен сам. Поймите, что никто, кроме меня, не справится с этим, потому что не задаст нужного вопроса, не ухватится за услышанную вскользь мысль, он просто исполнит поручение — и все. Я не хочу сказать, что еду сам, потому что не верю вам, капитан, однако же, поймите, и надо мной есть люди, которые после спросят с меня, если я что-то исполню недобросовестно.

Мейфарт вздохнул, понуро уронив руки, и посмотрел ему в лицо пристально, внимательно.

— Скажите, — спросил он, наконец, тихо, — майстер Гессе, это — ваше первое дело, не так ли?

— Неужели так заметно? — кисло улыбнулся Курт. — Да, капитан, к сожалению, ваша безопасность в руках неопытного новичка. Понимаю, что это веселых мыслей не вызывает, но лучше меня у вас пока нет ничего.

— Не обижайтесь, — поспешно сказал Мейфарт, идя к воротам рядом с ним; он только отмахнулся. — И я беспокоюсь не о своей безопасности, вы же понимаете.

— Я постараюсь вернуться так быстро, как только смогу, — повторил он, садясь в седло.

Тот лишь вздохнул ему вслед, и Курт, уже отъезжая, вдруг подумал, а не заподозрил ли его Мейфарт в примитивной попытке бежать отсюда? На месте капитана ему такое пришло бы в голову первым делом…

Странно, мысленно усмехнулся он, направляя жеребца к деревне, почему сам он не подумал об этом, хоть мимолетно, хотя бы споря с самим собой, увещевая самого себя, что обязан остаться? Конечно, когда-то, очень давно, самому себе и Конгрегации при получении вожделенной Печати было дано слово исполнять службу честно и добросовестно; но одно дело — необходимость, а совсем иное — то, что в мыслях…

Так почему? Что удерживает его здесь — всей душой, а не лишь обязательствами? Вопреки страху, сказать по чести — немалому страху за собственную жизнь — что? Если заглянуть в себя поглубже и ответить правдиво… Азарт? Любопытство… Желание действия… И все?..

Наверное, не слишком правильная мотивация для настоящего дознавателя. Но, следовало это признать — зато надежная…

Сквозь улицы Таннендорфа Курт проехал медленно, подавляя желание снова сорваться вскачь, сберегая силы коня, которые потребуются, чтобы добраться до места и возвратиться по возможности без передышек. Оставив его, оседланного, в конюшне, быстро прошел в трактир и остановился, глядя растерянно на все так же сидящего за столом бывшего студента.