Читаем без скачивания Криминальные будни психиатра - Андрей Шляхов

— Имею! — не раздумывая ответила Ирина. — Не хочется что-то. Лучше угости меня мороженым, а потом можно будет еще погулять. Вот на какой-нибудь заводной концерт я бы сходила. Поорать, побеситься, попрыгать под музыку. Только не в клуб, а именно на концерт, на концертах в разы больше драйва…

Савелий достал из укрепленной на поясе сумки телефон и полез в Интернет. Увы, поиски не увенчались успехом, заводных концертов сегодня не было. Органная музыка, скрипка, испанский блюз-гитарист… Незнакомая питерская группа «Склеп генерала» заинтриговала своим названием, но она выступала в клубе и по этой причине не подошла.

— Значит, не судьба, — смирилась Ирина. — Давай полакомимся мороженым, а потом поедем ко мне, если, конечно, тебя не испугают хаос и запустение, царящие у меня сегодня…

«Хаос и запустение» — это было слишком сильно сказано. Неубранная постель, чашка с блюдцем в раковине, разбросанные по кухонному столу бумаги.

— Это я работала до поздней ночи, — пояснила Ирина. — Соцстрах вернул отчет…

Было очень весело и как-то легко хозяйничать вместе с Ириной. Савелий помог ей застелить кровать, почистил картошку и баклажаны, нарезал их, порубил зелень, а Ирина тем временем занялась телятиной, болгарским перцем и помидорами, которые она ошпаривала кипятком, чтобы снять кожицу. Когда все ингредиенты были послойно заложены в три керамических горшочка, Ирина сказала:

— Иди отдыхай, дальше я сама управлюсь.

— А мы кого-то ждем? — спросил Савелий, указывая взглядом на третий горшочек.

— Это для добавки. — Ирина в первый раз за сегодняшний день улыбнулась так, как улыбалась обычно — радостной светлой улыбкой. — Ой, чуть не забыла. Достань, пожалуйста, из шкафа мельничку с перцем.

Савелий открыл дверцу, на которую указала Ирина и увидел на самой нижней полке большую коричневую книгу с надписью «Книга о вкусной и здоровой пище» на потертом корешке. Забыв про мельничку, он схватил книгу, раскрыл ее на первой странице и увидел в самом низу, под словами «Пищепромиздат» и «Москва», четыре заветные цифры — 1954. Бросив быстрый взгляд на Ирину, которая смотрела на него с заметным недоумением, Савелий начал лихорадочно листать книгу, то и дело перескакивая через несколько листов. Увидев сто семьдесят первую страницу, он немного успокоился, вернулся назад и на сей раз пролистал книгу более спокойно, лист за листом, ничего не пропуская. Ирина тем временем успела протиснуться мимо него к шкафчику, взять мельничку, поперчить содержимое горшочков, а сами горшочки поставить в духовку.

— Откуда у тебя эта книга? — спросил Савелий, убедившись, что все листы на месте.

— Сколько себя помню, дома была, — ответила Ирина. — Семейная реликвия.

— Ты не возражаешь, если я немного почитаю?

— Нет, конечно. — Ирина пожала плечами, выражая таким образом удивление. (А что на складе никто не знает, что убийца кладет листки из этой книги? Она скорее должна не удивляться, а обижаться, увидев, что он проверяет, все ли страницы на месте.)

— Тогда я попрошу пару листов бумаги и ручку.

Получив желаемое, Савелий сел на диван и углубился в изучение книги, такой желанной и так случайно найденной. Было впечатление, что вот-вот, сейчас или пятью минутами позже, он непременно найдет или поймет нечто важное, то, что поможет поймать Кулинара.

Время от времени он украдкой поглядывал на Ирину, которая коротала время, забавляясь со своим телефоном, судя по характерным, едва слышным щелчкам — раскладывала пасьянс. Пасьянс — это хорошо. Успокаивает, помогает сосредоточиться. Если, конечно, это не редко сходящийся пасьянс вроде старинного «Узника» или такого же старинного «Гвардейского воротника». Пасьянс непременно должен сходиться, чтобы приносить удовлетворение тому, кто его раскладывает.

Дразнящий запах из кухни становился все сильнее, гуще, насыщеннее. Он уже не просто дразнил, а прямо-таки будоражил воображение.

— Только бы чернослив раскрылся, — обеспокоенно сказала Ирина.

— Куда он денется, — успокоил Савелий, отрываясь от книги. — Раскроется в лучшем виде.

Кажется, это было счастье — любимая женщина, интересное дело, предвкушение вкусного ужина. Или, если не счастье, то что-то весьма к нему близкое. Как по форме, так и по содержанию.

23

Был в городе Гамбурге один серийный убийца, который совершал преступления по книгам. Выбирал произведение, в котором оно описывалось, и совершал его тем же оружием, примерно в тех же условиях. Савелий не помнил, с какой книги начал гамбургский монстр и на какой закончил, но убивал он наугад, без всяких мотивов. Единственным мотивом можно было назвать схожесть жертвы с убитым героем литературного произведения. Убийца орудовал долго — около восьми лет. Поймали его случайно — кто-то из соседей женщины, которой предстояло «сыграть роль» Дездемоны, услышав шум за стеной, вызвал полицию. А та приехала очень быстро. Настолько быстро, что «Дездемона» осталась живой.

В испанской Ла-Корунье скромный бухгалтер нефтеперерабатывающего завода, тихий, незаметный человек с репутацией подкаблучника, в течение пятнадцати лет совершал убийства, копируя те, что описаны в Ветхом Завете. На месте преступления он оставлял Библию, раскрытую на нужном месте. Убивал редко — два-три раза в год, следов не оставлял. Маньяка, которого журналисты непонятно почему прозвали Благочестивым Убийцей (какое уж тут благочестие?), полиция так и не смогла вычислить. Он попался благодаря собственной оплошности — отрезая голову «Олоферна»[14] (преступника отличало внимание к деталям, и на этот раз жертва оказалась отставным лейтенантом-полковником),[15] перепачкался в крови и не очень тщательно смыл ее с рук перед тем, как выйти из дома жертвы.

В начале пятидесятых годов прошлого века в американском Гранд-Рапидсе, расположенном в штате Мичиган недалеко от Детройта, появился Сказочник — душитель, оставлявший возле трупа каждой из жертв какую-нибудь книгу Баума из серии про волшебную страну Оз. Жертвами Сказочника были мужчины и женщины самого разного возраста — в диапазоне от четырнадцати до шестидесяти восьми лет. Белые, темнокожие, даже редкие в то время в Мичигане азиаты — среди жертв оказалась пожилая китаянка, владелица семейной прачечной. Одно-два убийства в месяц — для небольшого города с населением в сто тридцать тысяч это очень много. Сказочник убивал исключительно по субботам, из чего полиция сделала вывод о том, что он не местный житель, а откуда-то приезжает в Гранд-Рапидс на уик-энд, чтобы поразвлечься таким вот образом. На два года Гранд-Рапидс стал самым, пожалуй, негостеприимным городом Соединенных Штатов. Чужаков здесь откровенно сторонились, всем гостям непременно приходилось иметь дело с полицией, но найти среди приезжих Сказочника никак не удавалось. Возможно, он так и остался бы непойманным, если б полиции не помог некий вор, промышлявший кражами на местном вокзале. Однажды (сколько всего в мире случается благодаря этому самому «однажды»!) он украл чемодан, в котором оказались двадцать восемь новеньких книг Баума. Вор оказался догадливым и сознательным. Он явился в полицию, предъявил чемодан и описал приметы его владельца, в том числе и то, что тот прихрамывал на левую ногу. Спустя несколько дней по этим приметам был задержан школьный учитель математики, ветеран Второй мировой войны, примерный семьянин и во всех смыслах добропорядочный джентльмен, который считал, что таким вот страшным образом он творит добро — помогает людям переселиться из нашего, далеко не совершенного мира в волшебную страну. За книгами убийца ездил не куда-нибудь, а в многолюдный Нью-Йорк, где обходил книжные магазины, покупая не больше одной книги Баума в каждом.

Летом 1980 года по городу Екатеринбургу, тогда еще называвшемуся Свердловском, прокатилась волна убийств молодых женщин, которых сначала насиловали, а потом душили. Происходило это в темное время суток, в глухих местах — в парках, на пустырях, два трупа нашли на стройках. На месте преступления убийца оставлял брошюру под названием «Возрождение», автором которой (так, во всяком случае, считалось) был тогдашний Генеральный секретарь ЦК КПСС Брежнев. С учетом политической подоплеки дела преступника искала не только милиция, но и Комитет государственной безопасности. Была организована масштабная «ловля на живца», в ходе которой по вечерам в город выходили сотрудницы в штатском, игравшие роль приманки. Приманка сработала, но не совсем удачно, потому что в ходе задержания преступник попытался убежать, случайно попал под редкий в ночную пору автомобиль и был задавлен насмерть.

Но никто и никогда, насколько было известно Савелию, не оставлял на месте преступления рецептов из кулинарных книг. Вот что-нибудь отрезать или вырезать у жертвы и съесть — это случалось нередко. Каннибализм в чистейшем виде. Но рецепты?