В конце-концов Рубио потянулся и коснулся меча. Гарро мрачно кивнул.
(Гарро): “Тайлос Рубио, ты соглашаешься принять на себя отведенную тебе роль? Посвящаешь ли ты себя приказам Регента Терры и отбрасываешь ли в сторону все прочие притязания на славу? Связываешь ли ты себя этим особым обетом?”
Что-то темное, похожее на тоску, замерцало в глазах воина.
(Рубио): “Во всем этом и этим оружием — клянусь. Мне ничего больше не остается”.
Джеймс Сваллоу
Сам себе Легион
Некогда, была блистающая империя, непревзойденная в своем великолепии, место познания, надежды, цивилизации и мирской гармонии, вершина усилий всех людей, всего в одном шаге от апогея величия, о котором мечтал ее создатель. В пределах этого Империума царил мир, и человечество процветало на миллионах планет. Великий Крестовый Поход лучших воинов этого царства, возглавляемый братством полубогов, — ангелов и гигантов, — отбросил тьму назад, к границам ночи. Они замостили последние камни на дороге к величию, они сражались во имя того дня, когда наконец-то смогут сложить оружие, когда великий труд их Императора сможет явиться во всей красе — дня, когда изменится все. Но мечты рассыпались в прах. Голоса из пустоты посеяли семена упадка и пожали распространившийся хаос. И в пришедшей следом огненной буре, вспыхнувшей из искр старой ненависти, вражды и недоверия, Галактика заполыхала.
Двигаясь сквозь звезды, как огненный лев, бушевало восстание вероломного Воителя Хоруса Луперкаля. Подкрадываясь все ближе к Терре и трону своего отца, Императора Человечества, шаг за шагом поглощая миры, разрушая замысел великой империи, Хорус, первый среди равных примархов, генетически-сконструированных сынов Императора, избравший предательство, не оставлял у себя за спиной ничего, кроме тихих, покрытых прахом полей сражений, заваленных телам мертвых — безгласных свидетелей убийства верности и чести.
Таким местом был этот мир. Здесь изменники скрепили свой мятеж актом величайшего предательства, и в ознаменование момента оставили позади труп планеты. Это был склеп, остывающий уголек, выброшенный из прошедшей огненной бури. Не осталось ничего, только смерть.
С волнующихся отравленных небес упал железный хищник, двигаясь быстро и низко над разрушенным пейзажем, когда-то бывшим величественным городом огромных шпилей и изысканных минаретов. Корабль, “Грозовая Птица”, был цвета призраков, его корпус не был отмечен символами или эмблемами, позволявшими отследить его принадлежность. Он приземлился в облаке пыли, один посреди пустыни.
На борту были три воина, и они вели себя, как люди, хотя с той поры, как кто-либо из них имел настоящее сходство с обыкновенными обитателями Империума, минули десятилетия. Каждый из них был одет в комплект силовой брони Марк-VI модели Корвус, самый продвинутый тип боевой экипировки, когда-либо созданный для Адептус Астартес — космических десантников. Они были вооружены болтерами и силовыми мечами, но вышли без шлемов, подставляя лица пронзительным ветрам. Как и на их корабле, на них не было отметок: знаки различия званий, заслуг и принадлежности к Легиону отсутствовали. Все, кроме одного — тайной руны на наплечнике брони, стилизованной буквы “I”, выгравированной на металле и керамите, метки Малкадора Сигиллита, Регента Терры и подручного Императора.
(Гарро): “Приготовьте оружие, братья, не теряйте бдительности”.
Хотя на ведущем воине и не было видно знаков, обозначавших звание, он говорил, как командир. Натаниэль Гарро, некогда боевой капитан Легиона Гвардия Смерти, бросил своих братьев, когда они отвернулись от своей присяги и присоединились к Хорусу. Презрев орудия сотен боевых кораблей и безумие варп-пространства, Гарро донес до Терры весть о предательстве Воителя — только для того, чтобы обнаружить себя в роли воина, ищущего предназначение. Казалось, это было давным-давно, и с той поры произошло многое. Просперо, Калт, Сигнус Прим… — длинный перечень миров, охваченных огнем. И сейчас, так же, как и его компаньоны, Гарро стал призраком, странствующим рыцарем с в высшей степени секретными обязанностями, возложенными на него самим Малкадором.
Неподалеку от Гарро Тайлос Рубио опустился на колени и, собрав горсть земли, просеял ее сквозь пальцы латной перчатки. Вокруг головы Рубио слабо отсвечивал голубым едва различимый ореол чувствительных кристаллических цепей. Ранее боевой псайкер в звании кодициария на службе Легиона Ультрадесанта, он все еще не примирился с изменением статуса, хотя с момента его вербовки на службу Малкадора прошло уже больше года. Рубио закрыл глаза, и тень пробежала по его лицу, когда он позволил своим псионическим чувствам расшириться и ощупать окрестные руины. Невидимые следы человеческих душ заполняли ландшафт, их тени остались в эфире, как силуэты пепла после ядерного взрыва.
(Рубио): “Это место… Мучения, и так много печали…”
(Варрен): “Мы все прекрасно знаем, что тут случилось. Тебе нет нужды рыться в прахе и воровать память мертвецов”.
Третий воин выглядел, как ветеран. Рубленое лицо с твердыми, как гранит, чертами испещряли шрамы бесчисленных конфликтов. Жесткий облик Мэйсона Варрена был зеркальным отражением внешности Гарро, только боевой капитан наголо брил череп, а Варрен носил шапку туго стянутых темных волос и клочковатую бородку. Как и бывший легионер Гвардии Смерти, Варрен тоже отверг собственных собратьев после того, как они поклялись в верности Хорусу. Повелитель его Легиона, примарх-гладиатор Ангрон, послал своих личных охранников, чтобы убить Варрена за его отказ примкнуть к мятежу Пожирателей Миров. Варрен спасся, но в его сердце поселилась горечь. Гарро предложил ему новую роль одного из агентов Малкадора, но, честно говоря, ему не очень нравилась эта обязанность. Вспыльчивый, как и все Пожиратели Миров, он страстно желал быть в гуще войны, сходиться с бывшими боевыми братьями лицом к лицу. Он не обладал холодной отстраненностью легионера Гвардии Смерти или стоицизмом Ультрадесантника.
Выждав момент, Варрен развернулся к боевому капитану: “Зачем ты привез нас сюда, Гарро? Что такое может крыться на этих разоренных пустырях, что нам пришлось на них наведаться?”
(Гарро): “Потому что так приказал Сигиллит”.
(Варрен): “Да ну? Так я и поверил. Залы Дворца Императора далеко от места, где мы стоим, брат, слишком далеко, чтобы помнить о всех совершенных здесь зверствах”.
Псайкер медленно кивнул, соглашаясь.
(Рубио): “Да. Все, что я чувствую тут — это смерть”.
(Варрен): “Лорд Малкадор желает, чтобы мы привезли ему черепа? И кости?”
Гарро глубоко вдохнул и обвел окрестности рукой.
(Гарро): “Запах. Чувствуете его? Привкус в воздухе, сухой и едкий? Человеческий прах. Останки бесчисленных тел, превращенные в пепел, развеянные по ветру. То, что мы ступили в этот мир — так надо. Там, где война началась — там будет и конец… в каком-то смысле”.
(Варрен): “Ты о чем? Те задания Сигиллита, что мы выполнили, те рекруты, которых мы…”
Гарро поднял руку, заставив его умолкнуть.
(Гарро): “Я скажу тебе, что поведал мне Лорд Малкадор в лунной Цитадели Сомнус. Это будет последний”.
И Варрен, и Рубио воздержались от вопросов. Оба Астартес размышляли над его словами. Этот разрушенный мир станет вехой, отмечающей конец их похода во исполнение обета Сигиллиту. И все же все трое в глубине души понимали, что существует и более важная задача, которую еще только предстоит выполнить.
***
На другом краю разрушенного города здания, сокрушенные орбитальными бомбардировками, лежали подобно огромным упавшим деревьям. Те немногие, что отчасти уцелели, тянулись вверх сломанными костлявыми пальцами, скребущими хмурое небо. Внизу, на заваленных обломками улицах, голос ветра был как стон умирающего животного, но над потрескавшимися парапетами он был беспрерывным потоком пыли и песка.
Из марева возник силуэт, одетый в покрытые грязью, поврежденные в боях доспехи. Пройдя по гребням крыш, он встал на самом краю сломанного парапета. Широко раскинув руки, он распахнул объятия ураганному ветру. За его спиной, как раскрывающиеся крылья, хлопал истрепанный оборванный плащ.
(Силуэт): “Умереть ли мне? Я не могу шагнуть вперед в объятья тяготения, упав разбитым на разрушенные камни далеко внизу… Или стоит попытаться умереть, снова? Если бы это было так просто. Если бы я только мог…”
Он замолчал, подаваясь вперед, почти как если бы бросая вызов судьбе.
(Силуэт): “Ты не можешь забрать меня. Ты не знаешь меня. Тебе не известно мое имя. Я… я превратился в Кербера, волкодава у врат преисподней. Я неприкасаем. Слышишь меня? Ты слышишь меня?!”
Цепной меч на его боку был в столь же плачевном состоянии, что и остальная экипировка, поврежден в такой же степени, как и его рассудок. И все же, как и все эти средства, он все еще работал, все еще мог убивать.
