Кульминацией этого мегапроекта стало строительство первой в России железной дороги: Петербург-Москва. Ее прокладка началось еще в 1827 году, но продвигалось довольно медленно. Но с приобретением опыта и решением некоторых инженерных проблем связанных со строительством мостов и укрепления грунта, дело начало налаживаться. Прокладкой дороги руководил молодой инженер Николай Осипович Крафт, который провел полгода в Англии, изучая опыт островитян, недавно окончивших строительство первой в мире железной дороги. По плану, первый паровоз должен был пройти по маршруту в 1835 году, но я сомневался, что мы уложимся в этот срок. Расстояния у нас не европейские, а строить железные дороги мы начали одними из первых в Европе. Ну да ничего, приобретенный опыт дорого стоит.
Глава 29
Громада корпуса поражала воображение. А таких корпусов было аж пять! Над зданием исполинами высились трубы, как колокольни гигантского собора. Прямо храм металлу, подумал осматривающий это великолепие Семен Иванович Бадаев[26]. На площади перед заводом еще громоздились стройматериалы, и в воздухе висела пыль, колеблемая ленивым июльским ветерком. Для Семена Ивановича это был знаменательный день, так как сегодня запускали первую домну. А через год, когда, даст бог, достроят еще две, Криворожский металлургический завод заработает на полную мощь.
Несмотря на то, что металлург имел за плечами двадцать лет опыта на Камско-Воткинском заводе, сегодня он волновался как школьник перед экзаменом, ибо домны такого размера и таких возможностей не имелось во всей России. Да что там в России, во всей Европе, небось, не было.
- Доброе утро Семен Иванович, - Бадаев обернулся. К нему подошел начальник всего Криворожского металлургического комплекса Николай Семенович Мордвинов, - Ну как настроение?
- Спасибо Николай Семенович, все готово, только вас дожидаемся, - ответил металлург.
- Ну, тогда пойдемте, Николай Семенович, - Мордвинов жестом пригласил инженера следовать за собой, - Великий сегодня день, - продолжил разговор Мордвинов по дороге в цех, - Ежели у нас плавка получиться, всем премию выпишу. Ведь мы железом всю Россию обеспечим, да и в Европу продавать сможем. Сам государь обещал приехать через месяц, - Они прошли в плавильный цех, где на торжественный запуск домны собрались более сотни человек. Батюшка местной приходской церкви, отец Варфоломей, освятил помещение и размашисто перекрестил всех присутствующих. Затем наступила очередь начальства.
- Господа, сказал Мордвинов, - четыре года мы шли к этой минуте, но вот настал момент, которого мы все с нетерпением ждали. Да послужит ваш труд славе и благосостоянию отечества нашего. Ну, с богом, - махнул он рукой, и Бадаев, как начальник завода, потянул за рычаг. Пару секунд ничего не происходило, а потом раздался скрежет механизмов. Завод начал свою жизнь.
А через месяц, когда пожаловал государь, уже запустили прокатный стан для производства чугунных рельсов. Помимо сталелитейного и прокатного заводов, были построены коксовальный цех, паровозостроительный и вагоностроительный заводы и строились еще два: арматурных изделий и станкостроительный. Станки, выписанные из Англии, еще не установили, но Мордвинов обещал, что через год, все цеха заработают и будут запущенны еще две домны. Первые рельсы, которые вышли из прокатного цеха, пошли на прокладку внутризаводской железной дороги, чтобы подвозить уголь прямо к коксовальному цеху, а потом к домнам. Для них, Мироном Ефимовичем Черепановым[27] был построен первый в России паровоз, правда, довольно маломощный, но Мирон Ефимович уже вовсю работал над следующей, более мощной моделью, которой предстояло стать первым русским паровозом для междугородних перевозок пассажиров и грузов. Недаром, инженер провел год в Англии, изучая первые построенные английские паровозы, включая знаменитую «Ракету»[28]. Теперь, на основе английского и собственного опыта предстояло построить первую русскую модель. Задача осложнялась тем, что паровоз должен стать серийным, и производиться не только на Криворожском заводе, но и в других частях империи. Над этим работал отец Мирона - Ефим Алексеевич Черепанов, который имел большой опыт производства паровых котлов. Император, осматривая первый русский паровоз, остался доволен, и выдал отцу и сыну по тысяче рублей премии.
Николай Семенович Мордвинов за свой, как сказал император, «эпический подвиг» получил титул графа. И хотя все сословия в империи были уравнены, получение графского титула давалось только за исключительные заслуги, и по почету могло равняться получению ордена Андрея Первозванного. Николай Семенович получил этот титул на свой восьмидесятилетний юбилей. Учитывая, что в среднем, жители империи едва доживали до сорока, а граф Мордвинов в свои семьдесят пять отправился руководить постройкой гигантского комплекса в необустроенной Новороссии, это действительно был подвиг. Правда император обещал найти ему замену, года через два, когда все цеха и домны будут запущенны и комплекс заработает на полную мощность. Пока же, Николай Семенович оставался незаменимым, ибо сочетал в себе большой управленческий опыт с глубоким знанием экономики и логистики. А таких людей в империи пока не хватало, а те, кто подходил, и так были при деле.
Новоявленный граф Мордвинов хоть и ворчал, но остался доволен, так как лучше заниматься любимым делом и быть востребованным, чем сидеть и рыбачить в своем имении. А мемуары, даст бог, он еще успеет дописать.
Глава 30
Одной из главных целей начатых реформ, являлось преодоление технической отсталости России. В Англии, Франции и США уже отгремела промышленная революция, что значительно усиливало их экономическую и военную мощь. Отставание России не являлось фатальным, каким оно стало в реальной истории через тридцать лет, и я надеялся, что ускорение индустриального развития позволит его ликвидировать в течение двух десятков лет. Я не рассчитывал на что-нибудь грандиозное, вроде пятилетних планов, чтобы догнать и перегнать, потому как не считал это необходимым. Но, по типу пятилетних планов я намеривался инвестировать в промышленность, чтобы дать первый толчок индустриальному развитию. Деньги, сэкономленные на военном бюджете, стали основой этих инвестиций. Вдобавок были выпущены долгосрочные облигации. Таким образом, часть состоятельных граждан становилась спонсорами промышленного развития. Мы надеялись, что запущенные проекты подстегнут экономический рост, и тогда будущие выплаты по облигациям не лягут тяжким бременем на казну.
В 1827 году мы впервые приняли официальный бюджет. До этого бюджет являлся государственной тайной и находился под контролем нескольких ведомств. А посему в расходных статьях существовала большая неразбериха, что только усугубляло казнокрадство. Ибо некоторые расходы были дублированы, а некоторые попросту не контролировались. Чтобы это изменить, г-н Сперанский разработал закон об обязательной публичности бюджета. То есть, каждый год, все бюджетные статьи публиковались, чтобы каждый мог знать, куда и на что расходуются средства. Эта мера упорядочила расходы и облегчила контроль. Также, был учрежден имперский банк - госбанк, который сосредотачивал под своим крылом эмиссию денег и чеканку монеты. Вдобавок, банк помогал финансировать государственные проекты посредством займов и эмиссии ценных бумаг.
Итого, на индустриализацию мы смогли наскрести двадцать миллионов рублей в год. Учитывая, что средняя стоимость проекта была порядка десяти миллионов рублей, а его реализация занимала около пяти лет, общий объем государственных инвестиций составлял сто миллионов рублей. То есть, мы могли реализовать десяток действительно крупных индустриальных проектов или десятка три более скромных.
В первую очередь было начато строительство Криворожского, Екатеринославского и Магнитогорского металлургических комбинатов. Все они строились по примерно одинаковым проектам, с объемом производства по сто тысяч тонн стали и до миллиона тонн чугуна в год, что выводило Россию в лидеры этой отрасли. Но главное это не лидерство, а то, что производство таких масштабов обещало понизить себестоимость металла процентов на двадцать, за счет механизации. А это, в свою очередь означало, что будущие железные дороги будут строиться из отечественных материалов, то есть, на порядок дешевле, чем закупать заграницей. Каждый комбинат строился как производственный цикл. Так что произведенный чугун шел на рельсы, а сталь на более высококачественную продукцию: паровозы, вагоны, турбины и арматуру. Увы, Генри Бессемер еще не изобрел конвертер, и производство стали было довольно дорого. Так что большинство выпускаемого металла составлял чугун. Хотя размер и оснащенность комбинатов позволяли несколько удешевить производство стали.
