ее пара был нежным человеком, который прятался за жесткой оболочкой боли.
Хорошо, что она была медсестрой. У нее был большой опыт оказания помощи людям, страдающим от боли.
* * *
В эту ночь буря разбушевалась в полную силу. Не то чтобы у Натали был большой опыт насчет метелей, но эта была особенно снежной. Она зачарованно наблюдала за Винтерлендом, который окутывался снегом и ветром такой силы, что она была уверена, что упала бы, если бы Такера не было рядом, чтобы поддержать ее.
И обнимал за плечи.
Было странно думать, что, несмотря на то что технические все еще была осень, могла разбушеваться такая свирепая снежная буря. Было понятно, как городок получил свое название, когда из ниоткуда выпало пять фунтов снега. К счастью, все в городке знали, как сориентироваться, и через день почти все вернулось на круги своя. Как бы сильно Такер не боялся, но под прикрытием метели очередного исчезновения не произошло. Когда засветило солнце все горожане находились на своих местах.
Было довольно головокружительно думать, что прошло еще две недели. За это время Натали еще больше влюбилась в этот городок.
Также был Такер.
Несмотря на то, что они были парой, Натали не могла сказать, что влюблена в него.
Еще нет. Прошло всего две недели с тех пор, как они побывали в тундре, окружающую Винтерленд. На самом деле не имело значения, что теперь весь городок относился к ней как к альфа-паре, своего рода первой леди Винтерленда. Не имело значения, что Такер каждую ночь проводил в ее доме. Не имело значения, что они каждую ночь засыпали в объятиях друг друга.
Прошло менее двух месяцев, и она почувствовала, что еще слишком рано испытывать те эмоции, которые она сдерживала, оборотень она или нет. Она не сказала и не признала, что определенно влюбилась в Такера.
Черт, если честно, она уже полностью была там.
Натали глубоко вздохнула и уткнулась в подушку. Рядом с ней, повернувшись к ней лицом, крепко спал Такер. Даже далеко, в стране грез, ее мужчина выглядел сильным и талантливым. Единственным признаком того, что он мог быть уязвим, была его рука, вцепившаяся в ее бедро. Она рисовала маленькие узоры на его руке, впитывая каждый дюйм его лица от линии роста волос до квадратной челюсти.
Мужчина не должен быть красивым, но он был таким. Он мог быть вырезан как ледяная скульптура, из-за всех его острых углов и силы. Но его сердце могло растаять, и это произошло. Для нее. Только для нее.
— Пожалуйста, скажи мне, что еще не утро, — проворчал он, все еще не открывая глаз. Рука, прижатая к бедру Натали, притянула ее ближе к нему.
— Боюсь, что так. Нам нужно вставать. Мы с Мадлен сегодня для всех детей организовали день игр, а у тебя встреча с твоими друзьями по поводу пропавших людей.
Такер застонал, сцепляя их тела вместе.
— Еще пять минут.
Натали хихикнула.
— Ты знаешь, что мы не можем этого сделать. Пять минуть перейдут в поцелуи, которые приведут к некому сексу. Тогда пять минут превратятся в час или больше. — Она запечатлела поцелуй на его обнаженной груди. — Вставай, вставай, вставай человек-волк.
— Нет.
Она с восторгом взвизгнула от неожиданности, когда он развернул их, прижимая ее к кровати. Его губы набросились на нее со страстным поцелуем, его утренняя эрекция прижалась к ее бедру.
— Было бы пустой тратой времени упустить такую возможность, — Такер прижался к ней бедрами с дерзкой улыбкой.
Этот мужчина знал, какое сильное влияние оказывает на нее, стоило ему только вот так прижаться к ней. Натали таяла и соглашалась, совершенно неспособная сопротивляться ему.
— Я бы сказала, что мы могли бы сделать это быстро, но…
— Мы никогда не действуем быстро, — закончил он за нее, прикусив ее ключицу.
— Точно, — простонала она.
— Я мог бы быть очень быстрым. — Его пальцы скользнули вниз по ее животу, чтобы подразнить складки ее киски.
— Такер, — предупредила Натали. Но, конечно, это было неправдоподобно. Не тогда, когда она выгнула бедра навстречу его пальцам. — Если я оставлю одну Мадлен с кучей детей, она возненавидит меня. Мне нужно идти. В первую очередь обязанности первой леди.
Он застонал.
— Это сработало бы, если бы мне не нравилось так сильно слышать, как ты это говоришь.
— Что? Первая леди?
Стон ободрения, когда он сомкнул рот вокруг одного из ее сосков.
— Альфа-пара?
Его зубы задели ее кожу, когда он переместился к другой груди, чтобы провести языком по другому бугорку.
— Как насчет, пара вице-мэра? Великолепная медсестра?
— Все прекрасно, любимая. Все очень, очень прекрасно.
Натали тихо рассмеялась, выгибаясь навстречу его телу. Он воспринял это как согласие, что она уступит его любовному напору, но она использовала его движение, когда он переместился над ней, как возможность увернуться. Обнаженная и возбужденная, она вскочила с кровати и с визгом побежала в ванную. Она включила душ, позволив воде нагреться, прежде чем встать под струи.
— Это был грязный трюк, — проворчал Такер присоединяясь к ней в душе. Его голова прижалась к ее спине, напоминая ей о силе, которой он обладал. Обняв ее одной рукой, он притянул ее достаточно близко, чтобы она могла почувствовать всю его порочную длину. — Разве я не говорил тебе никогда не убегать от меня? От этого я еще больше хочу тебя.
Натали одарила его улыбкой, призывая предпринять что-нибудь по этому поводу. Трепет предвкушения заставил ее жадно сжаться. Повернув ее лицо к себе, он прижал ее к стене душа, положив свои большие руки по обе стороны от нее. Такер наклонил голову, чтобы поцеловать ее. Это был не просто какой-то поцелуй. Это было соблазнение, и она это сразу поняла. От этого она должна была растаять в его объятиях.
Именно это и произошло.
— О, Такер, — прошептала Натали, когда он переместил свое внимание на мягкую часть ее шеи рядом с ухом. Горячая вода, казалось, еще больше оживила ее тело, и она знала, что бессильна против того, что надвигалось.
Быстрый душ, который Натали хотела принять, должен был неизбежно превратиться в быстрый секс, и даже, когда она уступила Такеру, она понимала, что это будет совсем не быстро. Его сильные руки намыливали ее тело, задерживались во всех местах, где соприкасались их желания. Наконец набухшая головка его члена прижалась прямо к ее входу. Она была мокрой не только благодаря душу.
— Ты хочешь этого?
«Это чертово поддразнивание», — простонала она про себя. «После того, как я так старалась сопротивляться, он делает это
