чтобы там, — указываю наверх, — продолжали наживаться?
— А ты не наживаешься? — спрашивает Артур, прищурившись. — А на какие деньги ты выкупил свою Алену? Вы с ней такие благородные, что тошно. А по итогу, такие же прожигатели жизни. Прекрати строить из себя праведника.
— Я больше сделаю за бортом. А у тебя будет возможность править лодкой.
— Не будет! Я никто! У меня нет папы, которого каждый таракан боится. Слушай, слушай, — тормозит Артур, пока я собираю документы в папку. Вырывает ее, убирает на полку. — Тебе надо подумать. Выпить. Этот месяц был напряженный. Да еще и развод. Отдохни, поразмысли.
— Я уже все решил.
— Нет, черт тебя дери, не решил! Ты не живешь в вакууме, ты не водитель такси, который решил оставить машину, потому что тариф парка повысился. Ты чертова миссия, которая может хоть что-то изменить в этом прогнившем обществе. Почему, столкнувшись с одной проблемой, ты даешь задний ход? Ты женился ради этого, ты бросил свою Алену ради этого, и что ты ей скажешь?! Все изменилось? Тогда зачем были все эти старания?! Зачем ты рвал жопу, продумывая все эти ходы?
— Но они не работают, потому что всегда будет кто-то хотеть поживиться.
— А ты не знал? А ты этого не знал?! Ты рос с этим знанием. Твой отец всегда шел по головам и учил этому тебя. И теперь появление детской мечты в корне изменило твои взгляды на жизнь? Так не пойдет. Погнали, выпьем и поговорим. Я больше не буду орать, а ты не будешь ныть.
Артур тащит меня мимо перепуганной секретарши Ноны, которая впервые столкнулась в стенах государственного учреждения с таким потоком эмоций.
Но это именно то, что последнее время владело мной. Сначала знание, что Алена говорила правду и беременна не от меня, потом ее требование оставить ее в покое. Все это долбило по мозгам каждый прожитый день, не давая соображать.
Особенно, когда поверил Алене. В тот момент она говорила так твердо и искренне, что первую неделю я пытался найти в себе силы действительно не трогать ее больше, потому что она сама этого хочет.
Но оказался слишком слаб для этого.
Но лучше я буду счастливой эгоистичной скотиной, чем несчастным праведником. Артур не прав, я все понимаю. Просто вариться в этом дерьме, про которое всегда говорил мой отец, оказалось мерзко.
Каждый раз, когда мне приходилось закрывать рот и идти на поводу у очередной жадной крысы, я ощущал себя настоящей шлюхой. Лживой шлюхой, которая продается неизвестно за что.
В какой-то момент я просто потерял ориентиры. В детстве я хотел власти, чтобы перевернуть весь мир и найти Алену. Позже, когда пришла мысль, что Алены нет, я просто хотел угодить отцу. Потом начались рейды, и я хотел спасти детей, думая снова об Алене. А потом оказалось, что рейды эти были делом рук моего отца, а я остался обезьянкой, которая должна открывать рот, когда скажут.
Так в какой момент я стал шлюхой?
В какой момент мой собственный рот стал наполнен дерьмом? Не тогда ли, когда я оскорблял девушку, любовь к которой так долго лелеял. А может быть, когда из-за страха за свою репутацию решил, что имею право распоряжаться жизнью ее ребенка?
Когда цели, такие яркие, покрылись грязью, что ни один фейри не отмоет. И почему я не хочу связываться с этой грязью, а Артур готов в ней купаться?
Он всегда рвался к власти, но меня привлекала не сама власть, а то, что можно с нее поиметь.
Но ведь я уже получил самое главное. Алена теперь со мной. Не получится ли, что я просто потеряю ее, если буду требовать от жизни слишком многого?
С этими делами политики совсем забросил свой эко-отель, проект которого разрабатывал несколько лет. Рисовал любовно каждую деталь, а если и его превратят в ночной клуб для таких же прожигателей жизни?
А если отец прикажет снести его к чертям?
Неужели и тогда я пойду на поводу у тех, кто руководит моей жизнью. Может быть, пора и самому начать думать?
И точно не слушать Артура, который в ресторане уже битый час втолковывает мне важность политической карьеры.
— Знаешь, а ведь дело в не том, что у тебя нет крыши, — пьяно скалюсь, хлопнув Артура по плечу. — Просто ты трусишь поднять задницу и сделать что-то сам. Ты как змей, тебе всегда нужна грудь, где пригреться. Так вот, друг, эта грудь не будет моей.
Удар в челюсть был отличным окончанием эмоционального вечера. Артур буквально сдирает со стула свой пиджак и тут же прикладывается к телефону, перед этим прошипев.
— Ты пожалеешь об этом! Диана! Сколько я буду до тебя дозваниваться? — орет он тут же в трубку. — Мне плевать! Живо домой!
Я стираю кровь с губ, смотря вслед теперь уже точно бывшему другу. Все-таки политика единственное, что нас связывало. Потом поднимаю взгляд на совершенно спокойного Камиля.
Вот уж кому действительно дела нет до всех этих разборок. Его отец скоро будет тянуть его в семейный нефтяной бизнес, так что пока он просто прожигает свою жизнь. Неся ответственность разве что за меня.
— Отвези меня к Аленке. Хочу ей кое-что показать.
— Твой болт она уже видела, — смеется друг, но я таинственно улыбаюсь.
— Возможно, свидетельство о разводе позволит мне снова его ей продемон… продемонстр… демон…
— Да понял, я понял.
Глава 34. Алена
Кроватка идеальна. Она даже в интерьер простенькой студии вписалась как надо. Пусть еще рано, но я уже сейчас хочу купить балдахин и повесить над кроваткой, чтобы защищать малыша от пыли и лишних звуков. Ждать не вижу смысла, поэтому надеваю обувь и нажимаю кнопку, чтобы вызвать лифт.
Но двери неожиданно открываются, а на пороге появляется Диана.
Не то чтобы я была против ее компании, просто последний час разговор не клеился, да и вроде как попрощались.
— Знаешь, — стоит она, переминаясь с ноги на ногу. — Ты первая за
