Мои рассказы были собраны в книжку с синей, глянцевой обложкой. На обложке море, очень похожее на то, в котором я плаваю. Мошико принес 50 пожелтевших листов: четыре рассказа, напечатанных на пишущей машинке. У текстов был еще более сильный грузинский акцент, чем у их автора. Первый рассказ назывался «Праклятая Вивьян», в нем «хароший парэнь Идо», залезший в долги из-за прекрасной восемнадцатилетней Вивьян, погибал от пуль кредиторов. Во втором рассказе Вивьян повзрослела, а Идо кредиторы забили до смерти в порту. Хуже всего пришлось Идо из последнего рассказа: его приковали к рельсам, и по нему прошел поезд «Тель-Авив – Хайфа». Добравшись до последней строки, я позвонила по номеру, указанному в визитке. Мне ответил женский голос.
– Здравствуйте, можно поговорить с Мошико? – спросила я, немного робея.
– Стыд, – сказали на том конце трубки.
– Вы не подумайте, – я растерялась еще больше, – ничего такого. Он меня просил сразу позвонить, как только прочту его рассказы…
– Спыд! – повторила женщина. – Он сейчас спыд. Праснется в шэст. Мошико мне позвонил сам:
– Вы так красиво пишете… Я все прочиталь, в вас влюбился за эти рассказы.
– Правда? – спросила я, теплея от радости. – А как вам понравилось про Мексику?
– Про Мэксику? – переспросил Мошико. – Это в вашей книге?
– Первым рассказом, – моя радость немного свернулась.
– Обязательно найду, – заверил Мошико. – Там у вас в книжке листик остался. Я вам его вэрну.
– Не надо возвращать, это черновик. Выкиньте.
– Спасибо, – ответил Мошико. Посопел и добавил:
– Сэгодня на пляже в восем, я вас жду. Очэнь важное и срочное дело. Знаете рэсторан «Моби Дик»?
Ресторан «Моби Дик» – открытая веранда с десятком столиков – был как раз напротив того места, где я всегда купаюсь. Мошико явился в голубой рубашке, голубых брюках с безупречной складкой, голубой кепке и бежевых летних туфлях. На шее – самодельное украшение: из проволоки выгнуто слово «Мошико». На мизинце – массивное золотое кольцо. Наверное, в молодости он носил его на другом пальце. Мошико галантно придвинул мне стул:
– Мы вчера с другом тоже сидели в рэсторане. Так красиво играли…
Я попыталась разгладить рукой мятые шорты:
– Музыканты играли?
– Какие музыканты, друг принес шэш-бэш, – Мошико широким жестом обвел стойку, – Бэрите, что хатите: это мой рэсторан… Я его через два месяца купиль.
Я заказала чай, Мошико взял пиво. К пиву бесплатно шла тарелочка с кислой капустой. Мошико забросил в рот горсть капусты, прикрыв глаза, пожевал, помычал и сказал:
– Очэнь красиво.
– Что красиво? Капуста? – не поняла я. Мошико кивнул и сказал:
– Вы очэнь красиво пишете. Я читаль, жена читаль, мой дядя читаль. И его плэмянник тоже читаль.
– Так быстро? – удивилась я. – За день все прочитали?
– Вы с этим родились, это – ваше, – торжественно провозгласил Мошико.
– Что – мое? Писательство?
– Русский язык. Он вам как сэмэчки. И в школе вы его учили. Вы должны мнэ помочь…
Уборщик в сером фартуке подошел с длинной щеткой и стал мести пол под нашим столиком. Мошико хлопнул в ладоши:
– Аартур! Ааартур?
– Да, – откликнулся Артур.
– Нэ шуми здэсь, мы работаем, пажалуйста…
– А?
– Я уйду, а ты потом здэсь, панимаешь? Работаем…
– Не понял.
– Работаем. Нэ шуми, пять минут.
– А это? – Артур растерянно помахал щеткой. – Подмести…
– Подмести надо, но потом.
– Когда потом?
– Уже прошло пять минут, Артур, делай, что хочэш. Если твой ум положить в птичка, птичка дальше полетит.
Артур обиженно ушел, вывалив грязь из совка на туфли Мошико. Мой собеседник, отхлебнув пива, молитвенно сложил руки.
– Памагите видать книжку!
– Зачем Вам книжка?
– Назло грузинам.
– ???
– Назло грузинам, показать, что я способен на это. Они меня нэ печатают по-грузински. Так чтобы они знали: я то, что захачу, то и делаю. Книжку я должен видать, пока я живой. Одну книжку, а потом посмотрим.
– Вы пишете на компьютере?
– Какой там компьютер? Я его на улице увижу – нэ узнаю. У мэня два класса: пэрвый и одиннадцатый. Вы так сдэлайте, чтобы у меня била книжка, и я стану для вас самым любимым чэловеком… Нэ много, тысяча штук… Но я нэ хочу, чтобы одна книжка мнэ обошлась в восемьдесят шекелей. Я где-то и о своей вигоде должен падумать…
– Сколько у вас рассказов для книжки?
– Я вам все даль. И еще этот… Там так напряженно… Сейчас расскажу, вы сделайте красиво. У вас есть ручка? Пишите.
Я положила на стол маленький черный аппаратик, нажала на кнопку «Record». Мошико, уважительно покосившись на аппаратик, пригладил волосы и начал:
– Это било в диревне, и еще диревня – это как село. В Ивановской области…
Подошла официантка. Мошико испуганно прижал палец к губам. Официантка оглянулась. Я тоже оглянулась, но ничего страшного не увидела. Мошико делал руками какие-то знаки. Мы с официанткой опять оглянулись: ничего.
– За-пи-сы-ва-ем, – одними губами прошептал Мошико, указывая на аппаратик.
– Не волнуйтесь, потом ненужное сотрем, – я успокоила рассказчика, и он продолжил:
– …жила дэвушка, она уже закончила шистнадцать лет, начинается сэмнадцать. Татьяна. На танцах к ней подошел грузинский парэнь… Високий, красивый. Зовут Тэодор…
Я удивилась:
– Как парня звали?
– Тэодор, коротко Идо. Идо патянул дэвушку нежно и патанцеваль. Татьяна думала, что сердце вибьется. Она еще нэ знала, что такое пацелуй. Стал ей подарки привозить: маленькие ципленки, вино… Она из бедной семьи, раз в месяц, наверное, кушает арбуз. А мясо не было, чтобы шашлык кушать. Свадьба било 2000 человек. И это все било во дворе. В Грузии. После свадьбы рождается дочка, потом малчик. Все хорошо, дэньги приносит… Много дэньги. Там комод, все четыре ящика полно дэньги. В один прекрасный день приходят ночью трое: пусть ваш муж отдаст, что у нас взяль. Они забрали пять тысяч яиц… пять миллионов яиц забрали, два миллионов ципленок, забрали все дэньги…
Мошико допил пиво.
– А Идо? – спросила я, жаждая крови. – Что эти трое сделали с Идо?
– Я же говорю, – Мошико попытался вытряхнуть на язык последние капли из кружки, – пять миллионов яиц забрали, ципленков… Как вам рассказ?
– Вы понимаете, – я начала осторожно, – это трагедия…
– Я вам даю, украшайте, где надо. Эту трагэдию мы сдэлаем. Комедию мы тоже сдэлаем. Вы у меня последняя надэжда. Дойдем до этого, я вам помогу: где лично, а где нэ хватает. – Мошико подвинул ко мне ракушечного попугая. Попугай грустил, склонив голову. Нос у попугая был розовый.
– Ну зачем? – я с сожалением отодвинула птичку. – Зачем вам выпускать книжку?
– Назло грузинам.
– Кому, кому назло?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
