Читаем без скачивания Ник Картер против барона Мутушими (сборник) - Ник Картер

– Мутушими!

– Позвольте, ведь его уже нет в живых!

– Совершенно верно, но дух его жив в его приверженцах-самураях.

– Я был бы вам весьма благодарен, генерал, если бы вы поподробнее рассказали мне о самураях. Хотя я хорошо знаком с японскими нравами, но все-таки не совсем уяснил себе данный вопрос.

– Извольте! Настоящие самураи давно уже канули в небытие. Во времена сегунов, феодальных правителей Японии, самураи были обычными воинами, которые шли в бой за своего господина. Они были фанатично преданы своему властителю и оставались ему верны до самой смерти. Мутушими и его предки с незапамятных времен принадлежали к числу таких правителей-феодалов, а самураи, которые до последнего времени были ему преданы, происходят от воинов, много веков служивших роду Мутушими. В наше время чисто феодальные отношения прекратились, и самураи теперь служат своему властителю только потому, что живут на его земле.

– До этих пор я все хорошо понимаю, – заметил Ник Картер.

– Я рассказал вам это для большей ясности. Несколько дней назад, вечером, ко мне домой явился один из самураев Мутушими. От него я узнал, что вы оказали ему большую услугу.

– Услугу? – удивился Ник Картер.

– Так он сказал.

– В чем же именно она состояла?

– Неужели вы забыли, – ответил генерал и улыбнулся, – что дней пять тому назад вы спасли от смерти ребенка, выхватив его в последний момент из-под колес быстро мчавшегося автомобиля?

– Ах да, помню, помню…

– Ну так вот, этот ребенок – внук того самурая, который явился ко мне, – продолжал Лакатира. – Из чувства благодарности он сообщил мне, что против вас организован заговор. Этим он нарушил клятву, данную своему властелину, но он не мог бросить на произвол судьбы человека, спасшего его внука. Вы еще больше оцените принесенную этим человеком жертву, если я вам скажу, что он, открыв мне заговор, отправился домой и наложил на себя руки.

– Что вы говорите! – воскликнул Ник Картер.

– Я полагал, что вам известно, как свято у нас в Японии соблюдается данная клятва, – пояснил генерал.

– Конечно, известно. Стало быть, этот самурай пожертвовал ради меня жизнью?

– Совершенно верно, и притом вполне хладнокровно, осознанно, поскольку он знал, что будет вынужден убить себя, если выдаст мне тайну. Ему ничего другого не оставалось, после того как он нарушил клятву. Такие понятия у этих людей. Он не мог жить с запятнанной честью, но, с другой стороны, не мог обречь на верную смерть человека, рискнувшего жизнью ради спасения его родственника.

– Бедняга, – проговорил сыщик, – я искренне сожалею о том, что из-за меня он добровольно пошел на самоубийство.

– Не печальтесь о нем, – возразил Лакатира, – тот, кто совершает геройский подвиг, будет вознагражден за это в лучшем мире. Не думайте, что он умер из-за вас: он лишь остался верен своему принципу, не допускавшему иного исхода, кроме самоубийства. Убивая себя, он оказал услугу не вам, а своей собственной совести, предписывавшей ему поступить именно так, а не иначе.

– Сообщил ли вам этот самурай, сколько мстителей на меня натравлено и как их зовут?

– Сообщил. Я как раз собирался рассказать вам, какие оригинальные распоряжения барон отдал своим слугам. Каким-то непостижимым образом ему удалось принять у себя в тюрьме трех беззаветно преданных ему самураев и побеседовать с ними. Сначала он собрал всех троих и дал им общие указания, потом поговорил с ними поодиночке, причем каждый должен был поклясться, что не скажет своим товарищам того, что ему было доверено бароном наедине. Одним из этих самураев был тот самый Логи, который явился ко мне. Он дословно передал мне слова Мутушими. «Твоя задача, – сказал ему барон, когда они остались вдвоем, – начнется там, где кончатся задания твоих товарищей. Я оставил на твою долю наиболее легкую часть работы, поскольку, по всей вероятности, тебе даже не придется что-либо делать, ибо твои товарищи справятся и без тебя. Ты неотступно будешь следовать за этим американцем. Когда он отправится на родину, ты сядешь на тот же пароход и будешь следить за каждым его движением, но ты ничего не должен предпринимать, прежде чем он прибудет в Нью-Йорк. Если он вернется туда живым, что маловероятно, тогда ты вступишь в игру. Я дам тебе записку к моим наследникам, и они снабдят тебя деньгами, чтобы ты не был стеснен в своих действиях. Более подробных инструкций я тебе дать не могу, да ты и сам знаешь, как поступить дальше. Убей этого американца каким хочешь способом, каким угодно оружием. Кроме того, тебе помогут твои товарищи».

– Приятная перспектива, нечего сказать, – заметил Ник Картер с сарказмом. – Но позвольте, генерал, каким образом они будут действовать в Нью-Йорке сообща? Ведь им приказано работать поодиночке.

– Это вначале, – пояснил Лакатира, – если же первому за определенный промежуток времени не удастся исполнить свою задачу, он сообщит об этом второму, тем самым предоставив ему право распоряжаться также и его, первого, услугами. Тогда второй вынужден будет рассказать первому, какие именно инструкции он получил от Мутушими.

– Понимаю! – воскликнул Ник Картер. – Стало быть, если первому не удастся меня укокошить, то за дело возьмется второй, заручившись содействием своего невезучего товарища. В случае неудачи второго дело продолжит третий вместе с двумя первыми. Так?

– Не совсем! Число мстителей не ограничивается тремя. Каждый из них может нанять себе еще несколько помощников. В настоящее время на пароходе находятся двенадцать человек, намеревающихся вас убить.

– Чрезвычайно приятно это знать, – заметил Ник Картер, – но, по моим расчетам, дело все-таки обстоит не совсем так: ведь одного из трех мстителей уже нет в живых?

– Тем не менее их все-таки трое, поскольку оставшиеся двое на место Логи привлекли другого. Они, конечно, слышали, что Логи покончил жизнь самоубийством, и догадались, по какой причине. Это усугубляет ситуацию, мистер Картер, так как заговорщики примут все меры, чтобы поскорее покончить с вами. Единственное ваше преимущество состоит в том, что вам теперь известно о существовании заговора.

– Пассажирский пароход размерами не превосходит хорошую гостиницу, – спокойно сказал Ник Картер, – причем пока никто не может его покинуть. Мне кажется, нетрудно обнаружить заговорщиков на борту.

Генерал пожал плечами. Видно было, что он сомневается в словах сыщика.

– Попытаться можно, – сказал он, – но я опасаюсь, что это ни к чему не приведет.

– Сколько японцев, по вашему мнению, находится на пароходе? – спросил Ник Картер.

– Среди пассажиров первого класса человек тридцать. Команда численностью человек двести целиком состоит из японцев. Больше всего японцев среди пассажиров второго и третьего классов, а всего их, я полагаю, наберется с полтысячи. Сами видите, что среди такого множества людей трудно будет отыскать мстителей, если только они не нападут на вас открыто.

– Вы думаете, что они никогда так не поступят?

– Напротив, я в этом почти убежден.

– Скажите, пожалуйста, каким образом обо всем узнал микадо? Вероятно, вы сами ему рассказали?

– Да! Когда Логи ушел от меня, я тут же велел заложить карету и поехал во дворец, где был принят его величеством.

– И после этой аудиенции он приказал вам отправиться вместе со мной в Сан-Франциско?

– Совершенно верно!

– Это очень милостиво со стороны его величества, но каким же образом он рассчитывал предотвратить покушение?

– Послушайте, Картер, – улыбнулся Лакатира, – неужели вы думаете, что вас охраняем только мы с Гарнеттом? Под моим начальством состоят десять тайных агентов, которые следят за каждым вашим шагом.

– Еще чего не хватало! – с недовольным видом воскликнул американец. – Это весьма любезно со стороны его величества, но ведь это чрезвычайно обременительно, и мне неприятно сознавать, что меня окружает конвой из двенадцати человек. Я уже говорил, что до сих пор я сам охранял других, а тут со мной впервые происходит обратное… По-вашему, все три мстителя находятся на пароходе?

– Возможно, но маловероятно. Один из них, несомненно, здесь, но остальные могли избрать другой путь в Сан-Франциско. Словом, ничего конкретного об этом сказать нельзя.

– Допустим, – проговорил сыщик, – что вместе с нами едет только один заговорщик с тремя или четырьмя помощниками. Не знаете ли вы, каким именно образом они собираются выполнить свою задачу? При помощи револьвера, ножа или яда? Или они предпочтут сбросить меня за борт в море?

– Я полагаю, что они попытаются вас отравить. Выстрел из револьвера произведет переполох, а выбросить вас за борт окажется возможным только в том случае, если вы ночью будете стоять на палубе у борта. Но больше всего я опасаюсь «несчастного случая».

– Что вы имеете в виду?

– Я говорю о покушении, которое на непосвященного должно произвести впечатление, будто вы стали жертвой несчастного случая.