Читаем без скачивания Резидент - Сергей Шведов

– Конечно не по своей! Он же не полный идиот, чтобы вытворять такое на глазах у журналистов, и без того обеспокоенных ненормальным прохождением выборов. Худоркин не случайно заикнулся о нечистой силе. Как хотите, Виссарион Дмитриевич, но я на вашем месте попросил бы помощи у федеральных властей: пусть проверят и Мышкина, и Кокарева.

– Никандра Христофоровича уже проверили... – пожал плечами Пацаков.– И по официальным каналам, и по моим собственным. Не такой уж я простак, как тебе кажется, Эдуард... Представь себе, есть в Москве такой институт, и Никандр Христофорович работает в нем более двух десятков лет.

Атасов хорошо понимал губернатора Пацакова. Для Виссариона Дмитриевича главное сейчас – выиграть выборы, а уж с помощью каких сил – чистых или нечистых – не суть важно. Победителей у нас не судят, а с побежденными переговоров не ведут. Потом можешь хоть сто лет таскаться по судам, доказывая, что твой конкурент прибегал в ходе предвыборной борьбы к незаконным методам. В лучшем случае получишь моральную компенсацию в виде похлопываний по плечу и поцокивания языками – дескать, какой же он негодяй, этот Жигановский... Но сам ты уже будешь не фигурой, а потерпевшей стороной – со всеми вытекающими отсюда последствиями!.. Даже если Атасов докажет, что Кокарев – колдун, маг и чародей, это только поднимет авторитет Никандра Христофоровича в глазах Виссариона Дмитриевича. Власть – дело темное. Если и в прежние времена цари, короли и прочие высокопоставленные люди прибегали к услугам чернокнижников, то почему бы губернатору Пацакову не последовать их примеру? Тем более что у Виссариона Дмитриевича имелось железное оправдание: не он начал непристойную катавасию с привлечением сил чистых и нечистых, земных и инопланетных. Вся вина целиком лежит на Венедикте Владимировиче Жигановском, который первым свернул с проторенной дорожки атеизма и ударился в непристойный загул с нечистью. А Пацаков всего лишь оборонялся от наседавшего и не стеснявшегося в средствах противника, используя то, что совершенно случайно оказалось под рукой.

У Атасова, кроме всего прочего, был к доктору аномальных наук Кокареву свой интерес. Приехав от губернатора Пацакова в гостиницу, он прежде всего связался с нефтяным магнатом Казюкевичем, по заданию которого, собственно, и оказался в глубоко провинциальном Кацапове. Олигарх хоть и твердил направо и налево об экстрасенсах и гипнотизерах, хоть и восхищался фокусами народного артиста Степаныча, но в глубине души считал, что столкнулся нежданно-негаданно то ли с нечистой силой, то ли с инопланетянами.

С нечистой силой Казюкевич сотрудничать не собирался ни за какие деньги, поскольку продажа души дьяволу не входила в его ближайшие планы... Совсем другое дело – инопланетяне. Тут открывался широчайший простор для разнообразных сделок, способных принести неисчислимые выгоды... На Атасова возлагались не ахти какие приятные, зато хорошо оплачиваемые обязанности по сбору и классификации информации. Надо сказать, Эдуард в грязь лицом не ударил и своего нанимателя не подвел.

– Тут такое дело, Эдик,– отозвалась трубка голосом нефтяного магната.– По бумагам все вроде сходится. Институт основан чуть ли не тридцать лет назад. Его старейшим сотрудником как раз считается Кокарев Никандр Христофорович. Но что примечательно: стаж практически всех остальных работников института не превышает одного года. Объясняют это обновлением кадров. Соображаешь, к чему я веду?

– Соображаю... А с Мышкиными что у нас?

– С Мышкиным-старшим, к сожалению, все в порядке. Во всяком случае, Алексей Петрович прожил в Москве не менее двадцати лет. Ранее якобы обретался в провинции, но там ни родных, ни знакомых обнаружить не удалось. Только запись о его рождении в местном загсе... Что касается Мышкина-младшего, вообще ничего конкретного. До семи лет жил с матерью, а после ее смерти отец отправил его в закрытое учебное заведение в Швейцарии. Где оно находится и учился ли там Никита Алексеевич Мышкин, выяснить мои люди не смогли... Слушай, а ты действительно был в заколдованном замке или разыгрываешь меня?

– Да какие тут розыгрыши? – обиделся Атасов.– Меня тамошние волки-оборотни едва не загрызли, как последнего козла!

– А Загоруйко так и не нашелся?

– Нет, пропал Емельян Иванович... Как сквозь землю провалился... Пацаков собирается объявить его во всероссийский розыск. А в газетах – по наущению Жигановского, видимо,– пишут, что вице-губернатор проворовался и дал деру. Безусловно, явная клевета.

– Может, тебе помощников прислать? По-моему, у вас там, в Кацапове, становится горячо!.. Ребята проверенные, опыт общения с нечистой силой имеют.

– Это ты Мурзика мне сватаешь?

– Его. Отморозок он неглупый, хотя с ним надо держать ухо востро.

– Ладно, присылай... Я собираюсь навестить Кокарева. Разумеется, без приглашения. Так что если Мурзин не обнаружит меня поутру в гостинице, пусть наведается в загородный дом. Мишка Севостьянов покажет, где он находится.

– А ты не слишком рискуешь, Эдуард? Дождись Мурзика – и действуй!

– Времени нет, Константин. Все может решиться уже сегодня ночью. Сдается мне, что Никандр Христофорович готовит всем сюрприз весьма неприятного свойства, который удивит не только нас с тобой, но и расположенного к нему Виссариона Дмитриевича Пацакова.

– Может, есть смысл договориться с Кокаревым? В случае необходимости сошлись на меня.

– Для начала я хочу выяснить, кто он такой и какие цели преследует, а уж потом – переговоры.

– Разумно... – согласился Казюкевич.– Ну, удачи тебе, Эдуард...

Атасов послал шефа к черту – правда, после того, как тот отключился. Удача в эту ночь Эдуарду действительно не помешает... Нельзя сказать, что он обмирал от ужаса, отправляясь в логово неведомого зверя, но страх был, и поджилки слегка тряслись. Еще не забылось приключение в загадочном замке, хотя насчет смертельной опасности, грозившей им с Мишкой, Атасов работодателю слегка приврал. Волки-оборотни их, конечно, гнали, но рвать на части преследуемых не собирались. Скорее, хотели просто выдворить с территории вверенного их попечению объекта посторонних. Чего и добились, устрашающе клацая зубами... Авось и в этот раз все для Атасова обойдется без особого ущерба. Хотя за столь нервную работу не мешало бы молоко бесплатно давать!

Однако, отправляясь на задание, молоко Эдик пить не стал. Ограничился ста граммами коньяка на грудь– что называется, для храбрости. «Лекарство» на него подействовало самым благоприятным образом. Поджилки дрожать перестали, и на никем не охраняемый объект он проник без чрезмерных душевных терзаний и физических усилий.

Надо признать, что господин Кокарев в своих претензиях к областной администрации был довольно скромен. Домишко для временного проживания он выбрал хоть и двухэтажный, но не ахти какой роскошный. В прежние времена, если верить Мишке Севостьянову, здесь останавливались чиновники средней руки, наезжавшие с проверками в Черноземную область. Сегодня дом для этих целей, естественно, уже не годился: чиновник ныне стал более капризен в отношении комфорта, да и сами представления о комфорте разительно переменились – и не только в чиновничьих умах... Дом, по слухам, собирались сносить в ближайшем будущем, дабы построить тут современное здание, более соответствующее представлениям о гостеприимстве приезжающих из столицы в город Кацапов сановных лиц.

...Входная дверь оказалась заперта. Впрочем, стучаться в нее Атасов и не собирался. Свет горел только в трех окнах второго этажа.

Побродив по округе, Атасов обнаружил довольно высокое дерево, росшее как раз напротив освещенных окон. Породу дерева Эдик определить в темноте не сумел, что, однако, не помешало ему, вспомнив детство, взобраться на вершину и с удобствами устроиться там. Бинокля с собой у Атасова не было, зато имелась видеокамера, которой он и воспользовался, не особенно терзаясь по поводу того, что вторгается в частную жизнь практически незнакомого ему и крайне загадочного лица.

«Лицо», кстати, развернувшись к окну задом, довольно быстро перемещалось по деревянному полу, оставляя за собой следы. В том смысле, что Кокарев нечто чертил. Что именно – Атасов разглядеть не мог. Какие-то линии... завитушки... Видимо, смысл в их рисовании все-таки имелся – иначе вряд ли пожилой человек стал бы так долго и усердно елозить по доскам, подкрашивая детали цветными мелками...

Конечно, в самом процессе художества ничего предосудительного не было. Странным казалось только то, что Кокареву зачем-то понадобилось творить картину именно в авангардистском стиле. В конце концов, в его годы приличнее самовыражаться в реалистической манере.

Пораскинув мозгами, Эдик пришел к выводу, что это, скорее всего, не картина вовсе, а пентаграмма. Не будучи большим знатоком оккультных наук, он кое-что слышал о магической геометрии, однако затруднился бы ответить, как и для чего используются загадочные произведения колдовского искусства.