Читаем без скачивания Тайна Овального кабинета - Николай Чергинец

После короткого размышления Президент кивнул головой:

— Хорошо, я согласен. Буду думать, что можно предпринять в мире. А теперь, ребята, сматывайтесь. До совещания осталось не более двадцати минут, а мне надо посмотреть еще некоторые бумаги.

Как только гости покинули кабинет, Президент приказал секретарше Еве Мискури, чтобы при появлении министра обороны и директора ЦРУ она сразу же пригласила их в кабинет, а сам принялся за изучение документов, которые он хотел обсудить на предстоящем совещании.

Особенно тщательно он читал информацию госсекретаря Христины Кейс, которая утверждала, что хотя Саддам Хусейн и принял все требования генерального секретаря ООН, ожидать, что диктатор будет безукоризнен в исполнении своих обещаний, не следует. Генеральный секретарь, понимая это, недвусмысленно предупредил руководителей Ирака, что в случае нарушения с их стороны любого пункта из договоренности ООН без промедления даст санкцию на применение силы. Первыми, кого генеральный секретарь ООН поблагодарил за поддержку по завершении миссии в Багдаде, были сторонники военно-дипломатических методов — Президент США и премьер-министр Великобритании. Христина Кейс от имени Макоули предупредила иракцев: вмешательство в работу инспекторов приведет к жесточайшим последствиям.

Далее Христина Кейс предлагала Президенту исходить из того, что в отношении Ирака и в действиях против него надо руководствоваться резолюцией Совета Безопасности ООН 1990–1991 годов, как документом, автоматически дающем союзникам право применять военные средства, чтобы добиться выполнения решений ООН. Госсекретарь сообщала, что ей удалось провести переговоры с коллегами из тридцати государств, которые в той или иной мере обещали свою поддержку антииракской коалиции во главе с США и делала вывод: Штатам необходимо продолжать сохранять готовность к немедленным действиям против Ирака. Госсекретарь предлагала во что бы то ни стало убедить Москву не верить Багдаду, так как спецкомиссия ООН во время работы в Ираке успела обнаружить и уничтожить 38 тысяч единиц химического оружия, 30 боеголовок с химической и биологической начинкой, а также завод по производству возбудителей сибирской язвы и ботулизма.

Следующий документ за подписью Христины Кейс был посвящен созданию ядерного оружия в Пакистане и Индии. Госсекретарь не стесняясь писала: «Это показывает, что Соединенные Штаты, несмотря на их мощь и влияние, контролируют далеко не все, что происходит в мире».

Президент прекрасно понял, что это прямой укор в адрес разведки, и взял следующий документ, но прочитать его не успел. Прибыли министр обороны и директор Центрального разведывательного управления. После того как они поздоровались, он предложил:

— Давайте обсудим ситуацию в Индии, — он обратился к директору ЦРУ: — Как могло получиться, что наша разведка проморгала подготовку к ядерным испытаниям в Индии?

Джеймс Уолш был из тех руководителей, которые не прячутся за спины других людей в случае неудач. Он никогда не стеснялся и не боялся сказать о своих промахах или ошибках. Именно так он поступил и в этот момент. Сухо и официально начал докладывать:

— Мистер Президент, в своем докладе по вопросу подземных ядерных взрывов в Индии председатель комитета начальников штабов вооруженных сил Марк Бартон пришел к правильному выводу и сделал справедливые критические замечания в адрес нашей разведки, которая не смогла вовремя предупредить руководство США о готовящихся там операциях.

— Я не успел прочитать этот документ, он лежит у меня на столе, но я прошу тебя, Джеймс, рассказать поподробнее, чтобы можно было принять правильное решение.

— Из-за промахов моих и других руководителей разведки, в том числе и военной, мы не смогли получить вовремя упреждающую информацию. К сожалению, у нас не хватает в Индии агентуры, не проявили мы и нужного внимания к данным космической разведки. За неделю до испытания на нашем совещании было признано, что после окончания «холодной войны» наши разведывательные возможности оказались подорваны.

— А почему так получилось?

— В начале девяностых годов замедлился прием на работу новых оперативных кадровых сотрудников. Те же, кто пришел в ЦРУ в семидесятых и в начале восьмидесятых, сейчас уходят в отставку. Следует признать, что меняющиеся политические приоритеты президентов Соединенных Штатов в области внешней политики вызвали сначала короткий всплеск, а затем резкий спад тайных операций в определенных районах мира. Следует заметить, мой предшественник и другие руководители ЦРУ допустили еще один просчет. После испытаний ядерного оружия Пакистаном, стремясь предотвратить распространение его, руководители ЦРУ и другие официальные лица США показали своим индийским коллегам американские спутниковые фотографии подготовки к ядерным испытаниям в Индии. Это было ошибкой, так как руководители Индии не только не прекратили подготовительные работы, но и смогли хорошо скрыть свои приготовления. Еще одна немаловажная деталь: когда полгода назад новое индийское правительство открыто объявило о своих намерениях присоединиться к ядерному клубу, то наш государственный департамент запросил объяснений. Индийское правительство заявило, что это было сделано для внутреннего потребления. Наша администрация приняла эти объяснения и приказала ослабить спутниковое наблюдение.

— Что вы намерены предпринять?

— Стратегическое направление предстоящей работы — это упор на тайные операции. Необходимо резко увеличить ассигнования этому управлению, которое в недалеком прошлом было стержнем в ЦРУ. Я хочу просить вашего согласия на создание резерва из бывших оперативников, который будет всегда под рукой и позволит в любой момент, в любой точке мира резко активизировать специальные действия.

— Сколько времени потребуется, чтобы выправить положение с агентурной разведкой?

— По меньшей мере, пять — семь лет.

— Ого! Почему так долго?

— Мистер Президент, об одном просчете я уже доложил. Нельзя забывать, что скандал с Олдричем Эймсом — бывшим сотрудником ЦРУ, который предал страну и разведку, став шпионом СССР, а затем России — буквально парализовал наших сотрудников. Те, кто работал за границей, жили в постоянном страхе, ежедневно, даже ежеминутно ждали ареста. Сейчас нам уже нужен не белый мужчина, который под видом сотрудника государственного департамента отправится на коктейль и попытается завербовать русского, нам нужны люди, которые разбираются в бизнесе, знают компьютеры, владеют восточными диалектами и не являются представителями белых рас. Уже целый ряд лет мы теряем свое технологическое превосходство — особенно в области спутниковой фотосъемки и прослушивания телефонных разговоров над другими странами. Почти восемьдесят процентов полезной развединформации добывается в результате перехвата телефонных разговоров. Сейчас везде внедряются оптико-волоконные коммуникации, что резко снижает наши возможности. Также осложнили наши возможности в дешифровке сообщений применение в других странах компьютерных программ. Вот главные проблемы, которые необходимо решить в указанные сроки. Есть и еще одна проблема — это аналитика. Наше аналитическое управление буквально захлебывается от вала информации. Это поток, который вырос более чем в десять раз, и я хотел бы попросить вас, мистер Президент, дать указание оказать помощь со стороны ученых-ядерщиков, которые накопили в ходе разработки ядерного оружия бесценный опыт и навыки работы в области компьютерной обработки информации.

Директор ЦРУ закончил доклад, и Президент глубоко задумался. Затем он обратился к министру обороны:

— Альберт, вы согласны с выводами и предложениями?

— Да, мистер Президент. Мы, как никогда, нуждаемся в своевременной и точной информации. Мы находимся в шаге от войны в Ираке, очень плохо складывается обстановка в Югославии, разгорается пожар на юге России. Нельзя забывать и то, что международный терроризм уже напрямую угрожает нам и нашим интересам во всем мире.

Президент изучающе посмотрел на своих подчиненных и сказал:

— Господа, в данной ситуации у нас есть реальный шанс укрепиться в таком регионе мира, где совсем недавно наше присутствие казалось несбыточной мечтой. Я имею в виду Кавказ. Во-первых, дуга нестабильности в южном подбрюшье России уже имеется. Во-вторых, мы и наши союзники впервые получили возможность реально влиять на многие процессы, происходящие там. В Чечне — вооруженное сопротивление России, Азербайджан вместе со своей нефтью тянется к нам, делает далеко идущие предложения, открыто демонстрирует Турции свои намерения по установлению отношений во вред российским интересам. Грузия не скрывает своего желания выйти из СНГ и вступить в НАТО. Руководители ее не стесняются предъявлять претензии по любому поводу, требуют убрать со своей территории российские войска и ввода войск НАТО под флагом ООН на свою территорию для решения абхазского во-проса. Украина и Казахстан тоже очень дружелюбно подмигивают нам. Я думаю, что мы там должны действовать без опасения испортить отношения с Россией, которая бросила в Чечню свою армию, чья боеспособность, как никогда, низка. У нас перспективы укрепиться не только в том регионе, но и на Черном море. Наступил момент, когда старые стереотипы и мышление, где главным было опасение разбудить русского медведя, должны быть отброшены. Поэтому я дал согласие и на принятие в НАТО Польши, Чехии и Венгрии. Этот документ мной подписан вчера вечером. Думаю, что эта акция «подсластит» русским пилюлю в виде объявления о наших интересах к югу от России, заставит их разрываться на части, решая, где больше концентрировать свое внимание — на юге или на западе.