Миссис Коутс, решившая лично обслужить своих любимцев, уже ожидала их. Ее присутствие сковывало Хелен, она не могла приступить к расспросам, но ничем не выказала своего нетерпения. Рассказ мистера Дарси о трудностях, которые пришлось преодолеть лорду Ханикатту, и успешном завершении его испытаний – экипаж все-таки удалось починить, и он благополучно уехал – невольно позабавил ее. Равно как и миссис Коутс, которой он доставил истинное удовольствие. Она изобретала предлоги, чтобы лишний раз подойти к их столику, и слышала почти каждое слово мистера Дарси.
И только когда хозяйка, наконец, с большой неохотой удалилась на кухню, Хелен повернулась к своему спутнику и спросила:
– Теперь, сэр, когда мы одни, скажите, зачем мы прилагали такие усилия, если вам было заранее известно, куда направляется Винченцо?
– В сущности, все очень просто.
– Неужели? Боюсь, у нас разные представления о простоте.
– Если говорить кратко, Винченцо располагает документами, которые меня интересуют.
– Об этом я уже слышала, как и о том, что они не ваши.
– Да, не мои, но представляют для меня большую ценность. Я убежден, Винченцо не знает, зачем они мне понадобились. Если он думает, что я охочусь за ними по той же причине, что и он, – то есть с целью шантажа, как вы предположили, – пусть остается при своем мнении. Я не намерен его разубеждать.
– Значит, вас шантаж не интересует? – спросила Хелен, заранее предвидя ответ и все же желая его услышать.
– Нет.
Она была удовлетворена.
– Как, по-вашему, Винченцо подозревает, что вам известно, куда он направляется?
– Нет, – ответил мистер Дарси. – Или, вернее, очень рассчитываю на то, что он не знает, чем вызван мой интерес к этим бумагам. Таким образом, у него нет оснований подозревать, что мне известно, куда он направляется. Конечно, он знает, что я так и не обнаружил тайник, где были спрятаны документы. Поскольку я не имел возможности их прочесть, он, по всей вероятности, полагает, что их содержание мне неизвестно, равно как и то, кого они касаются. Очевидно, он сожалеет о том, что, еще находясь в Венеции, опрометчиво сболтнул, что в его руки попали ценные документы, и теперь ругает себя за глупость. Возможно, он полагает, что эта информация дошла до меня, и я последовал за ним в надежде поживиться его удачей.
Хелен уже убедилась, что интерес мистера Дарси к пресловутым бумагам не связан с деньгами. Что же может представлять для него большую ценность? Только его имя и репутация. В голове у нее сложилась единственно возможная версия, которая все объясняла и не противоречила имеющимся в ее распоряжении фактам. Визит лорда Ханикатта и его загадочная беседа с мистером Дарси окончательно убедили ее в правильности собственной гипотезы. Ричард однажды сказал, что Винченцо располагает доказательствами совершенной кем-то кражи. Видимо, мистера Дарси безвинно осудили за это преступление – по всей вероятности, чрезвычайно тяжкое и отвратительное, иначе такого богатого и знатного джентльмена не посадили бы в тюрьму. Лорд Ханикатт предполагал, что его старый друг провел все эти годы за решеткой, но, естественно, предпочел умолчать об этом, тем более в присутствии незнакомой женщины. Мистер Дарси сбежал из тюрьмы и уехал на континент и жил там под вымышленным именем. Потом он узнал, что некий итальянский актер везет в Англию нечто такое – скорее всего, документы, – что раскрывает личность настоящего вора. Если бы мистер Дарси заполучил эти документы, он смог бы доказать свою невиновность, восстановить свое доброе имя и снова поселиться на родине.
Хелен до смерти хотелось изложить свою теорию мистеру Дарси и посмотреть на его реакцию, но она благоразумно умолчала о своих подозрениях.
– Понять не могу, зачем вам понадобилось привлекать меня к этому делу? Похоже, информации у вас достаточно, чтобы прекрасно обойтись без моего участия в вашем предприятии.
– Что вы такое говорите, мадам! Без вас я бы никогда не обнаружил тайник с бумагами, да и вообще не догадался бы, что речь идет о документах. Я же думал, что в руки Винченцо попал дневник. Теперь, зная, что именно я ищу, я смогу отобрать у него прелестную розовую шаль, даже если она ему очень к лицу.
В его словах была доля истины, и Хелен смягчилась. И все же события приняли неожиданный и странный оборот без всякой видимой причины.
– В день нашего знакомства вы сказали мне, что не желаете сталкиваться с Винченцо лицом к лицу. Теперь вас вынуждают к этому обстоятельства. Выходит, встреча неизбежна, так почему вы не организовали ее раньше? Более того, мне кажется, вы могли бы разобраться с ним еще в Венеции и избежать тем самым массы проблем.
– В Венеции, – ответил мистер Дарси, – у меня было лишь смутное подозрение относительно намерений Винченцо. Тогда я еще не знал точно, что он замышляет. Только после того, как он привел нас сюда, в Англию, мои подозрения превратились в уверенность. С самого начала сам Винченцо меня мало интересовал. Он лишь пешка в чужой игре. Я не хотел с ним встречаться, желая избавить кое-кого… от ненужных неприятностей, а возможно, и от нежелательного скандала. В ту пору у меня на руках оказались, образно говоря, не самые лучшие карты, и я не мог разыграть партию в свою пользу. Теперь же Кейтли раздобыл для меня новую информацию, и я начинаю смотреть на Винченцо как на ненужную обузу. Думаю, для него было бы лучше всего уехать в Италию, предварительно оставив мне розовую шаль, и никогда больше не возвращаться.
У Хелен на языке вертелись еще кое-какие вопросы, оставшиеся без ответов, однако она предпочла промолчать.
Должно быть, эти мысли отразились в ее глазах: мистер Дарси понимающе улыбнулся.
– Боюсь, я был несправедлив к вам. Уверен, что смогу удовлетворить ваше любопытство не позднее, чем завтра.
– Раз вы так уверены, почему не сегодня?
Вместо ответа он лишь загадочно усмехнулся.
– Полагаю, – вздохнула она, – вы скажете, что игрок никогда не раскрывает своих карт до окончания игры, а если проигрывает, то и вообще не обязан их показывать.
– Вы способная ученица, – одобрительно заметил он, отодвигая стул. – А сейчас мне пора.
– Сейчас?
– Вы должны, наконец, определиться, чего хотите, – пожал плечами мистер Дарси. – Сначала заставляете меня немедленно броситься в погоню за Винченцо, а теперь удивляетесь, что я ухожу сразу после обеда. Вы сами себе противоречите, дорогая.
Резкий ответ так и просился на язык, но она сдержалась.
– Я ни в коем случае не собираюсь вам препятствовать, – любезно отозвалась она.
– Вот и хорошо. Получив ваше благословение, я отправляюсь в путь с легким сердцем.
