С минуту я прокручивал в голове эту мысль. Вопрос, как у принца датского, у меня не стоял: быть или не быть? В моем положении выбирать не приходилось. Конечно, грабить нехорошо, но как я понимаю, бог сначала создал человека с его желудком, а уже потом общество, законы и мораль. Меня сдерживало только то, что подобный способ добывания денег я считал недостойным для профессионала. Я уже почти уговорил себя, как неожиданно вспомнил о бывшем доме Доббсонов. Правда, не столько о самом доме, сколько о погребе, в котором хранились продукты.
'Может там что-то осталось из еды. Да и крыша над головой…. Устроюсь там на первое время. А вот насчет работы… Тут придется подумать. Короче, надо посмотреть, как они тут живут и зарабатывают на хлеб с маслом'.
По дороге я продолжал размышлять о своем возможном будущем. К роли бандита я был более всего подготовлен, к тому же мои тюремные 'подвиги' создали мне определенный авторитет. Когда громилы и убийцы, сидевшие со мной, узнали, что я вернул себе память и личность, меня завалили предложениями 'работы'. Но иметь что-то общее с ними мне не хотелось. Тупые и злобные громилы, которые с детским удовольствием, чуть ли не захлебываясь от восторга, рассказывали, как добивали раненых и упавших на землю врагов, прыгая на них всем весом, с наслаждением слушая, как трещат их кости. Естественно, что помимо подобных образчиков в криминальном обществе были толковые и сообразительные люди, те же самые главари крупных бандитских группировок, но до них еще нужно добраться. И не только попасть им на глаза, а заслужить их уважение громкими делами. Можно, конечно, броситься в другую крайность. Пойти служить в полицию. Но, как я слышал, кандидаты проходят скрупулезные проверки. Вряд ли никому неизвестная личность с улицы, к тому же сидевшая в тюрьме по подозрению в убийстве, пройдет их.
'Интересно, а есть ли у них бои без правил? Скорее всего, есть! Тоже возможность срубить копейку! Как промежуточный этап. А вообще надо присмотреться к местной жизни, глядишь и что-нибудь приличное появиться. Город большой — значит и возможностей больше. А не получиться здесь, на пароход и в Россию — матушку. Дома, как говорят, и стены помогают, — перебирая возможные варианты своей будущей жизни, я не заметил, как добрался до цели.
Подойдя к забору, понял, что лишился крова, на который так рассчитывал. Здесь уже поселилась семья. Женщина, сидевшая на лавочке возле дома, с вязаньем в руках, напряженно замерла при виде меня. Мужчина стоя ко мне спиной, выбирал дрова из поленицы. Вот он повернулся лицом к жене, видимо хотел что-то сказать ей, но увидев выражение ее лица, резко развернулся в мою сторону. Брови тут же нахмурились, на скулах вздулись желваки. Единственным, кто не обратил на меня внимания, был малыш, лет четырех от роду. Не замечая ничего на свете, он все так же увлеченно продолжал гоняться за громко раскудавшимися курицами.
'И куда мне теперь идти? Может обратно в тюрьму попроситься? Ни дома, ни денег, ни работы — неплохое начало для новой жизни! Может опять податься на Дикий Запад, банки грабить? — пока я иронизировал над собой, мужчина медленно, с опаской, подходил ко мне. Молодой, лет тридцати, с простым лицом. Причем он явно меня боялся. Чувство разочарования сменилось интересом к его непонятному и странному поведению. Тем более, что торопиться мне было некуда. Мужчина остановившись в двух метрах от забора неожиданно начал жестикулировать руками, показывая, чтобы я уходил. Я смотрел на него, ничего не понимая.
'Может он глухонемой?'
Но в следующую секунду он заговорил.
— Ты, Джон?! Да?! Джон?! — его голос был напряжен. — Уходи!! Уходи, Джон!!
Только теперь до меня дошло, что он меня знает как сумасшедшего, а также знает, что я здесь жил. Но почему он меня боиться? Стоп! Наверно, слышал что я сидел в тюрьме. Теперь понятно. Бывший зэк и еще сумасшедший.
'Но чего он так глотку рвет?! Как у него самого в ушах не звенит? А в желудке как бурчит. Стоп! Есть идея!'
— Пожрать дашь? Тогда уйду.
Если бы в этот момент разверзлась земля, и из трещины, окруженный огнем, появился дьявол, мужика бы наверно не так достало, как мои слова. Его злаза расширились до предела, челюсть отвисла. Похоже, он даже не понял, что я сказал. Ухмыльнувшись, я настроился на представление, как из-за спины мужа раздался звонкий женский голос: — Мистер…. Джон, если вы не сильно торопитесь, мы могли бы пообедать вместе. Правда, без особых разносолов, но как говориться, что есть, то и будем есть.
Тут у мужа кончился столбняк. Его челюсть стала на место, после чего он почти простонал: — Мэри, ты что не понимаешь, он…
— Это ты не понимаешь, Дикки. Ведь он же здесь жил. Мы не можем его просто так прогнать. Это нехорошо. Не по-христиански. К тому же соседка Милли Купер сказала, что Джона забрали в тюрьму ни за что. На семью Доббинсов напали бандиты. Когда маленькая Луиза очнулась, она все рассказала полицейским. Ей наш констебль так сказал. Как ты думаешь, почему Джон здесь стоит, Дикки?! Потому что его освободили!
— Мэри, ну что ты такое говоришь?! Ничего я такого не думал! Просто думал, что он сумас…, а он…, - он бросил на меня новый испуганный взгляд. — Я хотел сказать… Нет, я не то хотел сказать…
Тут он кончательно запутался и замолчал, медленно наливаясь краской. Мне пришлось прийти к нему на помощь.
— Все нормально, Дикки. У меня действительно было не все в порядке с головой, но сейчас все в норме. Хотя не совсем. Наверно, все-таки болен.
Дикки только что начавший расслабляться, снова насторожился, а я продолжил: — В животе бурчит. Как ты думаешь, это не очень опасно?!
Дикки попытался сохранить серьезный вид, но Мэри за его спиной уже смеялась во весь голос. Муж не выдержал и стал вторить ей. Чтобы не выбиваться из общей картины я тоже немного посмеялся.
— Ха-ха-ха! Заболел! В животе бурчит! Заходи, Джон!
После двух мисок мясной похлебки со свежим хлебом, я почувствовал себя намного лучше. Мэри стала укладывать ребенка спать, а мы с Дикки вышли во двор и сели на лавочку.
— Что ты теперь будешь делать, Джон?
— У меня такое ощущение, словно я заново родился. Поэтому, может ты мне что подскажешь, Дикки?
Тот замялся. Я уже понял характер этого человека. Честный, откровенный, доверчивый. Таких обычно зовут простаками, люди, которые обманывают и манипулируют ими. Нетрудно было понять, в каком направлении сейчас думает Дикки. О том, что Джон хочет остаться у них. И как отказать ему. В каких словах?
— Послушай, Дикки, я не собираюсь претендовать на ваш дом. Даже в мыслях не было. Просто я в растерянности. Я как бы снова начал жить… — тут я сделал паузу, давая домыслить ему остальное.
