Читаем без скачивания Будет вам война! - Сергей Зверев

14

Сырой ветер хлопал краями шатрового тента над пластиковым столом. Отсюда, с набережной Кутузова, невский простор выглядел неожиданно огромным. Проползающий по свинцовой воде миниатюрный речной трамвайчик оставлял за собой тоненькие серебристые царапинки. Узнаваемый трехтрубный силуэт крейсера «Аврора», скромно сереющий у противоположной Петровской набережной, воспринимался эдакой кинематографической декорацией, выстроенной по заказу «Ленфильма».

Задувало. Батя поднял ворот куртки и пристальным взглядом обвел Данилу, Жеку, Сергея и Димона, молча сидевших напротив. Ветер ворошил их короткие стрижки. Суровые лица пацанов выражали решимость расправиться с ненавистным Гамадрилом любой ценой.

– Во сколько? – чуть сдавленным от волнения голосом спросил Батя.

Данила взглянул на часы.

– Еще семнадцать минут…

Выложив перед собой хронометр, старый урка гипнотизирующим взглядом вперился в секундную стрелку. Время катилось издевательски медленно; минуты твердели, словно смола на сосновых стволах.

– Двенадцать минут…

– Сам вижу! – цыкнул Батя, не отрываясь от хронометра.

Секунды растянулись, сделавшись длинными и емкими. Стрелка переползала от цифры к цифре со скоростью насосавшегося клопа. Напряжение словно материализовывалось до синевы и звона…

– Вот он, сучонок!

Из-под Литейного моста вальяжно выползал крашенный шаровой краской катер, по борту которого четко прочитывалась надпись «Блатхата». На корме, за паутинкой ограждений, угадывался силуэт человека в шезлонге.

Сухая татуированная рука потянулась к биноклю.

– Батя, не туда смотришь, – Черняев кивнул чуть левее. – Сейчас там тако-ое начнется!..

15

Винты за кормой «Блатхаты» вспенивали невскую воду. Чайки парили, высматривая что-то в бурлящем кильватерном потоке. Сидя в шезлонге в позе следователя из ментовского сериала, Заметалин лениво посматривал на исхудавшую черную собаку, привязанную бельевой веревкой к поручню.

Ахмед, на минуту выглянувший из рулевой рубки, воззрился на пса в некотором недоумении. Черные собаки устойчиво ассоциировались в его сознании только с питомником на зоне, где кавказец когда-то отбывал срок по нехорошей статье.

– Владимир Петрович, дорогой, ты что – в Герасим и Му-Му решил поиграть, да? – предположил Ахмед.

– В собаку Баскервилей, – последовало самодовольное.

– А как это?

– А вот так…

Заметалин хлопнул в ладони, и спустя минуту перед шезлонгом возник маленький Магомедик, державший на вытянутых руках накрытый салфеткой поднос.

Пальцы Гамадрила приподняли салфетку не без изящества. На подносе лежал огромный шприц, наполненный полупрозрачной жидкостью. Холодный блеск длинной острой иглы навевал подсознательные ассоциации с врачами-убийцами и пытками в гестапо.

Взяв шприц, Заметалин мягко вдавил поршенек, выпуская через иглу воздух и струйку жидкости.

– Все очень просто, – доверительно пояснил он, подходя к собаке. – Сейчас у нас все просто помешались на черных лабрадорах. Прямо культ личности какой-то!..

– А я уже слышал, да! – подтвердил Ахмед. – «ДДТ» даже гимн сочинили – «Черный пес Петербург».

– А раз слышал, то должен знать и причины…

– Ну, причины тут, понимаешь, чисто исторические… У вас в России всегда разных сук любили! – осклабился кавказец.

– Причина как раз в другом, – подойдя к псу, Заметалин завел руку со шприцем за спину. – У одного о-о-очень серьезного человека сбежала точно такая вот черная собака. Как говорится – ищут пожарные, ищет милиция… Но отыскать, естественно, не могут. А потому издано специальное распоряжение: больших черных собак не обижать, а наоборот – попытаться их прикормить и доставить экспертам-кинологам. А уж к черным лабрадорам-сукам и вовсе следует проявлять максимум человечности.

– Значит, с черными суками – по-человечески, а с черными людьми – не по-человечески? – неожиданно напомнил о себе маленький Магомедик.

– Вот я и думаю: если заразить эту собаку вакциной бешенства и натравить на офис «Группировки Ленинград»… – мечтательно прикинул Гамадрил, – то никакие менты даже в мыслях ее не обидят! К тому же, как мне кажется, это как раз та самая собака, которую все и разыскивают.

– Неужели та самая, да? – не поверил Ахмед.

– Видимо, да… Ошейник у нее слишком уж дорогой. – Изобразив лицом ласковость, Заметалин присел перед пленницей. – Кони, Кони! А ну – голос! Голос, кому сказано! А то на русскую шаверму пойдешь! Думаешь, я забыл, как ты на Смоленском кладбище меня обоссала?

– Гау, гау! – отозвалась собака, как бы давая понять, что при удобном случае она сделает то же самое.

Стрекот мотора, отраженный водой, заставил Гамадрила обернуться. Поднявшись, он мельком взглянул за борт и тут же распялил рот…

Слева по траверзу шел параллельным курсом небольшой катерок, на носу которого расположилась мулатка несравненной красоты, неуловимо напоминающая Наоми Кемпбелл в юности. Несмотря на холодную ветреную погоду, она была лишь в тоненьком полупрозрачном купальнике. Когда катерок подошел к ресторанному борту почти вплотную, темнокожая девушка приняла эротическую позу, живо содрала с себя трусики и ножкой послала их на борт «Блатхаты». Повернувшись спиной, она артистично прогнула талию, выставляя напоказ упругие шоколадные выпуклости…

– Ва-а-а-ах! Какой же-енщин, да!.. – застонал Ахмед.

Позабыв обо всем на свете, кавказцы побежали к левому борту, отталкивая друг друга локтями.

А вот Заметалин не нашел в себе сил даже сдвинуться с места. Он так и застыл, впившись глазами в чудо природы. Спина под рубашкой моментально взмокла. Шприц с тихим дзиньканьем выпал из руки и скатился за борт. Рот идиотски скривился, словно у хваченного кондрашкой. В мозгу будто бы вспыхнул бикфордов шнур и, заискрившись, медленно пополз к детонатору…

16

Стоя на носу катерка в позе некультурного деревенского мальчика, приветствующего проносящийся столичный поезд, Исабель хладнокровно наблюдала за реакцией на «Блатхате».

Реакция была адекватна и предсказуема – лица застыли в режиме стоп-кадра.

Все шло по плану. Плавучий кабак уверенно приближался к протоку Большой Невки. Справа неумолимо надвигался знакомый по открыткам и шоколадным коробкам крейсер «Аврора».

Внимание мужчин было приковано к шоколадной заднице Исабель по левому борту «Блатхаты», и потому никому и в голову не пришло полюбопытствовать, что же происходит по правому…

17

Остроносый глиссер подпрыгивал на гребешках волн. Нагнав «Блатхату» справа, он снизил скорость и вильнул ближе к борту.

Сидевшая на корме Мать поднялась в полный рост, явно высматривая что-то на палубе гнусного плавучего кабака. Искомое обнаружилось быстро: черный лабрадор, привязанный бельевой бечевкой к поручню, тосковал на корме. Стриптиз в исполнении Исабель явно не входил в сферу собачьих интересов…

Впрочем, Мать уже знала, чем лучше всего заинтересовать пса.

– Кони, Кони! – властно позвала она.

Собака доверчиво повернулась к глиссеру…

Неожиданно Мать извлекла из-под лежавшего на днище пледа огромного жирного кота и вознесла его над головой жестом олимпийца, поднимающего факел. Котяра не выказывал никаких признаков недовольства – то ли из-за полного равнодушия к окружающему, то ли из-за природной лени. Он лишь прищурился на ветру и презрительно посмотрел на собаку…

– Кони! – вновь позвала Мать. – Это – Олигарх! Фас, Кони! Куси его!

Расчет оказался на удивление точен: воспитанная в высоких державных сферах черная сучка не могла не отреагировать на кота по кличке Олигарх. Бельевая веревка была перегрызена в мгновение ока. Оттолкнувшись мощными лапами от палубы, лабрадор бесстрашно сиганул через ограждение и плюхнулся в холодную воду.

Гребя всеми четырьмя лапами, собака неумолимо приближалась к борту быстроходного катерка. Ее мокрая черная голова с прижатыми ушами хищно вытягивалась в сторону котяры. Олигарх, по-прежнему удерживаемый Матерью на вытянутой руке, щурился с наглой вальяжностью, демонстрируя свое превосходство над подлой псовой породой.

Тем временем невидимый моторист застопорил двигатель глиссера. Кони подплыла к самому бортику, и заботливые руки Матери тут же подхватили ее за ошейник.

Оказавшись на катере, лабрадор благодарно лизнул в морду спасительницу и беспокойно заозирался в поисках ожиревшего котяры.

– Успокойся… Не видишь – Олигарх уже за решеткой! – улыбнулась Мать, указывая на огромную клетку, в которую минуту назад упрятала приманку.