бегает по углам и делит угол пополам». Так что про крысу он запомнил очень быстро. Глядишь, скоро к тангенсам и котангенсам перейдём. Через год-другой.
— Государь, письмо, конечно, следовало бы доработать. Но предлагаю вам проверить иных учеников, — усмехнулся я.
Петру Алексеевичу нравилось проверять домашнее задание у трёх десятков учеников, которые учатся параллельно с ним. Хотелось создать класс, где учились бы все одновременно, включая государя, но это мне не позволили. Наталья Кирилловна, почти что не обращавшая внимания на образование своего сына, вдруг взбеленилась, когда узнала, что государь может сидеть на равных с другими отпрысками дворянских родов. И даже отдельный стол с большим стулом тут не помог бы.
Тем более что не боярских детей, а именно дворянских. После серьёзного отсева, когда я проверил более ста одногодков Петра Алексеевича на разум и уровень образования, создал класс из перспективных юношей.
И в этом деле я смог использовать отличный и почти что неограниченный ресурс. Можно было запрашивать столько учителей, сколько нужно якобы для обучения только лишь Петра Алексеевича. Проблема состояла в том, что учителей взять было неоткуда. А заказывать таковых из Европы я не осмелился. Россия ещё не та, чтобы действительно массово принимать разных достаточно статусных трудовых эмигрантов. Так что учит детей и отец Иоанн, и два дьяка, приставленных к государю.
Деловитым видом, с явным интересом, государь ходил вдоль трёх длинных столов. Не получалось учеников усадить за отдельные парты, поэтому приспособили длинные столы и лавки.
Дворянские отпрыски из незнатных родов волновались и трепетали. Государь проверял у них математику.
— Ну же, остолоп, взгляни сюда. Яко ты вычислил сей угол? Неверно сие, — раскритиковал домашнее задание у одного из парней государь.
Подобным педагогическим приёмом я умудрялся убивать сразу двух зайцев: с одной стороны, Пётр Алексеевич максимально закреплял материал, при этом не теряя интереса к обучению; с другой стороны, и ученики максимально старались учиться и впитывать науку, чтобы только не получить вот такое замечание от самого царя.
В дальнейшем я предполагал производить отсев и из числа учеников. Те, кто не будет проявлять должное усердие в учёбе или же покажутся мне неспособными для серьёзных дел по причине недостатка личных качеств, будут отсеяны. Тут еще и на психологию смотреть. Выдержат, проявят упорство, так и будут дальше учится.
Мало, конечно, такого количества учеников, но я ещё рассчитывал на то, что в Новодевичьем монастыре также будут готовить будущих чиновников к службе, и я смогу приложить свою руку к их обучению.
Вместе с тем — лучше хоть сколько, чем никого.
Вот так и проходили мои дни. Мы готовились к будущему. Скоро, ну пусть и через пять лет, но царь вернется в Москву и держитесь все бояре. Правда реформы некоторые нужны уже сейчас и мне придется договариваться с боярами. Но есть что предложить и даже им.
От автора:
Двое деревенских парней становятся московскими студентами. Жизнь в общаге 2000-х, приколы, первый взрослый опыт и встреча с артефактом, открывающим портал в иной мир: https://author.today/reader/484977
Глава 15
Преображенское
7 июля 1682 года
— Говори, Игнат! — первому слово на совете моих приближённых дал я Игнату Ивановичу.
Бывший шут уже работал управляющим на моих землях. И пока я был им весьма доволен. Единственное, что только лишь быть управляющим на земле — это для Игната мало. Мне просто было необходимо знать, как там поживают пауки в Боярской думе.
У шута были связи среди стряпчих при дворе, иных служащих, которые ему вроде как по-дружески немало чего сообщали. Не самые лучшие и надежные источники информации, так как заседания Боярской думы чаще проходили при закрытых дверях. Вместе с тем, если сопоставить официальные данные и немного слухов, и те эксклюзивные сведения, что удавалось собрать Игнату, то выстраивалась общая картина.
— Боярин Одоевский преставился, — сообщил скорбную новость Игнат.
С одной стороны, не скажу, что я по этому боярину сильно горюю. Хотя душа христианская и зла вроде бы как не натворил. С другой стороны, это говорило о том, что целая партия, которую возглавлял старый болезненный человек, Одоевский, сейчас рассыплется.
А ведь там были те бояре, которые решили сильно не светиться. Своего рода «центристы» ни нашим ни вашим. И вот гадай, к какой партии большинство из них примкнет. Не приведи Господь, к Нарышкиным.
— Кто окончательно верх возьмёт? — спросил я Игната.
— Ромодановские шибко усилились. Но ходят слухи, что Матвеев возжелал направить одного из Ромодановских сюда для присмотра за тобой и всем тем, что происходит, — сообщил Игнат.
— Фёдора Юрьевича Ромодановского? — догадался я, о ком идёт речь.
— Зело прозорлив ты, Егор Иванович, — отвечал мне управляющий.
Из своего знания истории я помню, какую большую роль играл Фёдор Юрьевич Ромодановский в реформах Петра Великого в деле созидания Русского государства, пока неуёмный государь мотался то по Европам, то по необъятной России.
У меня сложились вроде бы как неплохие отношения с Григорием Григорьевичем Ромодановским. И в целом я видел этот род, скорее, своими союзниками. Так что никакого волнения по поводу того, что кто-то придёт и нарушит выстраиваемую мной систему, не было. А вот от деятельного помощника, или даже помощников, я бы не отказался.
— Что по крестьянам? Купил кого? — подымал я очередную тему.
Крайне мало у меня крестьянских душ. Половозрезых мужиков только чуть больше трех десятков. На такие площади земли, в полторы тысячи десятин столько мужиков было бы нормально, но не в этом времени. Ну еще и три трактора, минимум, чтобы было. А так…
— На три семьи и сговорилси. Твое участие повинно быть при сговоре, — сказал Игнат.
— Что умеют? — спросил я.
— Яко ты и просил, кузнеца одного сговорил. Дорог он с семьей своей. Почитай за семью сто ефимок просят. И то могли и более. Дельный то кузнец. У его сын четырнадцати годков и двенадцати годков, помогают батьке, а в учет оплаты не идут, — то ли хвалил кузнеца, то ли себе цену набивал Игнат, но описывал семью кузнеца, словно бы завод целый купил.
— Более не ищи никого. Мне десять семей дадут, — сказал я.
У нас с полковником Глебовым была тяжба. Нет, не судебная, а на честность. Дело в том, что стремянные нагнали грабителей усадьбы Хованского и разбили их. Разумеется, что взяли добро себе.
Но… Я
