Она не могла понять Ричарда. Складывалось впечатление, будто он ее боится. Никогда не появляется в ее спальне просто так, а если и зайдет по необходимости, то лишней минуты не задержится, сразу же уходит. А что, если ей самой пойти к нему?
Джеми приподнялась, раздумывая, хватит ли у нее смелости. А почему бы и нет? Разве она ему не жена? Джеми подошла к зеркалу, поправила волосы. По лицу не заметно, что она плакала. Она дунула ноги в вечерние туфли и вышла в гостиную.
За дверью спальни Ричарда не было слышно ни звука. Наверное, уснул. Может, он даже рассердится, что его разбудили. Джеми немного постояла в нерешительности, потом, расправив плечи и вздернув подбородок, подошла к двери и тихо постучала. Ни звука. Джеми толкнула дверь.
Плескалось пламя в камине, огромная постель под балдахином была приготовлена ко сну, на столе стоял графин с бренди. И никого.
В тишине часы на каминной полке пробили дважды. Уже два часа?! Сколько же она лежала и плакала? И где ее муж?
Подгоняемая тревожной мыслью, где он может находиться... и с кем, Джеми бросилась вон из комнаты.
Глава восемнадцатая
На следующее утро Джеми заставила себя подняться с постели в обычное время, несмотря на отвратительное настроение и головную боль. Сколько шампанского она выпила накануне? Наверное, потому и чувствует себя так плохо, хотя, возможно, и не только из-за этого. Просто ужасно – обнаружить, что Ричард проводит ночь неизвестно где.
Энни, взглянув на свою госпожу, исчезла и через несколько минут появилась снова. В руке у нее был стакан с какой-то темной жидкостью.
– Выпейте вот это, миледи, – требовательно сказала она. – Вас перестанет мутить, и голова прояснится.
– А что это? – скривилась Джеми.
– Хорошо помогает с похмелья, – пояснила Энни с плохо скрываемым осуждением. – Секретная настойка камердинера. Выпейте одним глотком, тогда не почувствуете вкуса.
Джеми бросило в краску при мысли о том, что все в доме уже знают о ее состоянии.
– Ты что, специально попросила Грегга, чтобы он приготовил это для меня? – сердито спросила она.
– Кроме Грегга, никто не знает. А он как раз готовил настойку для его светлости, так что сделал немножко побольше, и все. Выпейте.
Джеми, морщась, посмотрела на мутную жидкость, поднесла стакан к губам, опрокинула содержимое в рот и на мгновение застыла, хватая ртом воздух.
– Какая гадость! – наконец пробормотала она, отплевываясь. – Что это такое?
Энни пожала плечами.
– Грегг не говорит. Он никого к себе не подпускает, когда ее готовит, так что можете быть спокойны – про вас никто не знает.
Джеми стало еще хуже: бурчало в животе и тошнота подкатывала к горлу. Но через несколько минут все улеглось, и в голове просветлело. Пора было кое-что разузнать.
– Странно, неужели это средство понадобилось сегодня и моему мужу? Вроде бы он не слишком много пил за обедом.
Камеристка махнула рукой.
– Ой, да его светлость дома обычно не напивается. Вот в клубе это случается, особенно когда он увлекается игрой. Этой ночью милорд... – Энни, покраснев, умолкла и стала сосредоточенно расчесывать Джеми волосы.
Игра! Так вот почему его не было в спальне! Господи, если Ричард игрок, то чем это может кончиться? В Кэлдервуде все финансовые затруднения были вызваны как раз тем, что отец Джеми не мог оторваться от карточного стола. Ричард далеко не беден, но никакого поместья, даже большого, не хватит, чтобы покрывать бесконечные проигрыши. Особенно если вспомнить долг, который ее отец до сих пор ему не вернул. Что, если...
Джеми решительно оборвала поток мрачных размышлений. Если Ричард провел одну-единственную ночь за карточным столом – а она пока знает только про этот случай, – это еще не означает, что он заядлый игрок. Конечно, она бы предпочла, чтобы он вообще не брал карты в руки. Но по крайней мере это не то, в чем она его подозревала.
Мысли Джеми потекли по иному руслу. Интересно, есть ли у него любовница, как у многих джентльменов его положения? Трудно ожидать от тридцатилетнего мужчины монашеского образа жизни, даже если он теперь женат. Джеми представила Ричарда в объятиях другой женщины, и сердце ее сжалось.
Деловитая суета камеристки вернула ее к действительности. Она выйдет к завтраку как ни в чем не бывало и постарается быть веселой, чтобы все снова стало так, как раньше.
Особых усилий от нее не потребовалось, потому что Ричард, судя по всему, пришел к такому же решению, а в налаживании отношений у него было намного больше практики, чем у Джеми.
– Доброе утро, – приветливо сказал он, когда Джеми вошла и села за стол. Голос его звучал очень бодро, несмотря на бессонную ночь. – Ты хорошо себя чувствуешь? Я уже собирался извиниться за то, что слишком рьяно подливал тебе шампанского, но теперь вижу: это пошло тебе только на пользу, ты прямо расцвела. Может, повторим еще раз?
– Если я и расцвела, то исключительно благодаря волшебному снадобью Грегга.
– О, оно чудеса творит, ты согласна? А я еще удивлялся, почему моя порция сегодня оказалась меньше, чем обычно. Придется поговорить с Греггом.
Джеми вспыхнула.
– Ох, пожалуйста, не надо. Если вы... Ричард лукаво усмехнулся:
– Я прикажу ему ни в коем случае не давать своего снадобья моей супруге, когда она выпьет слишком много. Пусть сама справляется с последствиями своего легкомыслия. Как тебе кажется, достойное наказание?
– Несомненно, милорд... при условии, что вы подвергнетесь такому же наказанию. Ведь грех всегда грех, независимо от того, кто его совершил, женщина Или мужчина. Или, может, вы не согласны? – На губах Джеми блуждала улыбка, а глаза смотрели с веселым вызовом.
Ричард поднял руки в знак своего поражения.
– Вы победили, миледи. Признаюсь, если бы не Грегг с его настойкой, я бы тут с вами не сидел.
– Да ну!
С виноватой миной Ричард покаялся в своих прегрешениях: ночью он пошел на поводу у своих слабостей, до самого утра играл в карты и пил.
– Но благодаря бесценному Греггу мы с тобой живы-здоровы и неплохо себя чувствуем. А впереди целый день. Отчет от моего агента должен прийти не раньше вечера, так что до того времени я совершенно свободен. – Он добродушно улыбнулся. – Я предлагаю поехать в Вестминстерское аббатство. Тебе хватит на сборы полчаса?
Джеми как раз собиралась надеть свои соболя, когда горничная сообщила, что его светлость принимает в голубой гостиной посетителей и просит ее спуститься. Джеми, удивившись, отдала шубу Энни, чтобы та повесила ее обратно в шкаф. Странно, почему это Ричард решил принять гостей во время траура.
Увидев жену на пороге гостиной, Ричард подошел и подал ей руку.
