Родионова) отвалил мне долю.
– Какую еще долю?
– Поделился, блин. Зоя, ты такая наивная! Я теперь для него свой человек, поняла? Ты же знаешь, со мной всегда можно договориться. Так что принимай!
И Олег сунул мне в руку тугой денежный рулончик. Там, как я потом пересчитала, было триста тысяч рублей.
18. Июнь 2024 г.
С мыслью, что измены как таковой не произошло, Женя вернулась домой с видом совершенно невинной женщины. Но поскольку ее распирало от желания поделиться переполнявшими ее чувствами, она, едва переступив порог дома, первым делом нашла Наташу и рассказала ей в двух словах о своем свидании с Журавлевым. И только после этого, оставив ее, заинтригованную, жаждущую подробностей, на террасе, бросилась в детскую, чтобы проведать сына. С ним на руках она вернулась к Наташе, села напротив нее, зарывшись лицом в теплую макушку малыша, и приготовилась слушать вопросы.
– Ты руки помыла? Ты вообще о чем думала, когда помчалась туда, зная, что он заболел? – полушутливо-полусерьезно спросила Наташа. – Вот сейчас обнимаешь Мишеньку. На меня дышишь. А если заразишь всех нас? Весь дом?!
– Я еще в машине протерла руки влажными салфетками, нос… Наташа, это и все, о чем ты хотела меня спросить?
– Ну и как все прошло? – Вот такая, с хитрым прищуром добрых глаз Наташа нравилась Жене куда больше. – Давай уже, не томи, рассказывай! Как он тебя встретил? Он был один? Он обрадовался тебе? Он был сексуальным в домашней одежде? Он приставал к тебе? Что он тебе говорил? Хотел ли встречаться или у него вообще кто-то есть? Женя, не молчи!
– Спешу тебя разочаровать. Ни о чем таком мы с ним не разговаривали. Я заставила его парить ноги, хорошо, что Ребров подсказал, чтобы я купила горчичный порошок. Поухаживала за ним, конечно. Потом заказала еду в ресторане, и он дал мне слово, что все съест.
– Значит, вы даже и не поцеловались. Что ж, это свидетельствует только о том, что вы взрослые люди, что умеете сдерживать себя, что мозги у обоих пока что не затуманились страстью.
– Ната, да не в этом дело! Ты бы видела, как он болеет! Как чихает! Его просто-таки разрывает от этих чихов! Удивляюсь, как у него голова еще не взорвалась! Глаза открыть не может, смотрел на меня, сощурившись… Конечно, по-хорошему мне не следовало туда ехать. Я же знала, что он болеет. И хотя Валера сказал мне об этом, я все равно поехала, потому что не представляла себе Пашу больным. Словно ребровские слова о его болезни – это одно, а Паша – другое и не имеет к этому никакого отношения. Вот такая ерунда. Когда я ехала, я представляла себе Павла пусть и в домашней одежде, в майке и штанах, но его болезнь представить себе не могла.
– Ты сама-то понимаешь, что несешь? – Наташа покрутила пальцем у виска. – Успокойся. Мне не надо ничего объяснять. Я тоже помчалась бы на твоем месте, если бы узнала, что он дома один и что там вас никто не услышит и не увидит. Что это уникальный случай, повторяю, уединиться. Жаль, что он так уж сильно разболелся. Если бы у него, к примеру, просто была температура и он хотя бы не чихал и не кашлял, то вполне допускаю, что вы хотя бы обнялись. Или вы и так обнялись?
– Наташа! Все, хватит уже об этом! Главное, что я не изменила Боре. Что просто навестила друга, мы поговорили с ним о делах, порассуждали о наших жертвах, он мне кое-что рассказал… Оказывается, в компьютере Масленникова нашли следы «золотой рыбки», представляешь?
И Женя пересказала все, что узнала от Журавлева.
– Женька, но это все меняет, и наша версия о женщине-убийце, мстительнице, рушится.
– Это почему же?
– Да потому, что все эти совпадения между жертвами носят, как ни крути, кулинарный характер. И получается, что мужчины между собой не связаны.
– Вот и не соглашусь. Возможно, кто-то из этих четверых случайно наткнулся на видео с девушкой, узнал ее, после чего позвонил тому же Масленникову и рассказал об этом. Мог сразу ссылку сбросить но если у него не было такой возможности, то просто сказал ему, мол, набери «золотую рыбку» и сам увидишь… Знаешь, некоторые мужики настолько тупые, что не сразу и сообразят, что можно отправить ссылку.
– Тоже правильно… – задумчиво проговорила Наташа. – Но если так, то пока не станем отметать эту версию с изнасилованием и местью.
– Там, в этом видео, есть эпизод, когда девушка подтверждает произнесенный курьером адрес дома, где она находится.
И Женя принялась рассказывать Наташе о киношном следе в своем расследовании, о том, что им просто необходимо отправиться туда, в поселок «Серый дрозд», где снимается сериал.
Услышав про кино, Наташа воодушевилась.
– Я тоже поеду с тобой. Непременно.
– Вообще-то для пользы дела туда хорошо бы отправиться мужчинам, ну, или одному мужчине, который приедет туда, исключительно чтобы увидеться и познакомиться с девушкой, готовящей скумбрию.
– Почему это?
– Ната!
– Ладно-ладно, я поняла. Но мы с тобой что же? Будем сидеть дома? Погодка смотри какая! Так и шепчет! Поехали и мы завтра, прокатимся в этот «Синий дрозд»…
– «Серый»! «Серый дрозд»! Ну надо же, не знали, как пооригинальнее поселок назвать?
– Ты не поверишь, но названия птиц практически все использованы. Ната, думаешь, мне не хочется туда поехать? Да хотя бы для того, чтобы одним глазком посмотреть, как снимается кино!
– Ты гений, Женя! Мы с тобой поедем туда, чтобы попроситься в массовку!
– Да нас туда не пустят! Это же наверняка закрытый коттеджный поселок, туда заезжают по специальным пропускам, это относится как к местным жителям, так, полагаю, и к киношникам.
– Да ты представляешь, сколько там народу! И думаешь, у всех есть пропуска?
– Просто уверена.
– И что делать?
– Ничего особенного. Вот как ты и говоришь. Притвориться, что мы хотим сняться в кино, что нас когда-то там пригласил к себе режиссер Родионов… Денежку дадим охраннику, и дело в шляпе!
Женя и от себя не ожидала такого легкомыслия. Но перспектива рано утром отправиться в волшебное место, где снимается кино, показалась заманчивой. К тому же они будут с Наташей, а с ней-то они уж точно не пропадут.
Женя иногда вспоминала свою подругу Тонечку, проживающую неподалеку от них, в самом Подольске, с которой они вместе проворачивали разные дела, помогая вот так же Реброву в его расследованиях. Но как-то так случилось, что с появлением в доме Наташи Тоня ушла в тень. Может, обиделась, а может, просто увязла
